Трактат по истории религий - Мирча Элиаде

Венсинк указывает и на другие следы архаической концепции ежегодно воспроизводимого творения Космоса, сохранившиеся в иудейских и христианских преданиях (The Semitic New Year and the origin of eschatology, р. 168). Мир был создан в месяцы Тишри или Ниссан, иначе говоря, в сезон дождей, идеальный космогонический период. Для христиан таинство благословения вод во время Богоявления также имеет космогонический смысл. «Бог сотворил небеса заново, ибо грешники поклонялись небесным телам; он заново создал мир, запятнанный грехом Адама; из собственной слюны воздвиг он новое творение» (Ефрем Сирин, Гимны, VIII, 16; Wensinck, р. 169). «Аллах вершит дело творения, а значит, Он же его и повторяет», — сказано в Коране (сура IV, 4). Это вечное повторение космогонического акта, превращающее каждый новый год в начало новой эры, позволяет умершим возвращаться к жизни и поддерживает у верующих надежду на воскресение во плоти. Традиция эта сохранилась как у семитских народов (Lehman, Pedersen, Der Beweis für die Auferstehung im Koran), так и христиан (Wensinck, р. 171). «В день Богоявления Всемогущий возрождает одновременно тела и души» (Ефрем Сирин, Гимны, I, 1) и т. д.

В одном пехлевийском тексте, переведенном Дарместетером (Zend-Avesta, Paris, 1892–1893, т. II, с. 640, прим. 138) сказано: «В месяце Фравардин, в день Хурдхат владыка Ормузд совершит воскрешение и создаст «второе тело», и тогда мир будет избавлен от бессилия, от демонов и другов. И настанет во всем великое изобилие, и не будет больше голода; мир очистится, а человек освободится от вражды (злого духа) и навсегда обретет бессмертие». Квазвини говорит, что в день Навроза Бог воскресил мертвых, «вернул им их души и повелел небу излить на них дождь; отсюда у людей обычай совершать в этот день возлияния» (Космография, цит. у A. Christensen, Le premier homme et le premier roi, II, р. 147). Тесная связь между идеями «творения водой» (водная космогония; потоп, периодически возрождающий «историческую» жизнь; дождь), рождения и воскресения подтверждается следующими словами из Талмуда: «У Бога три ключа: ключ дождя, ключ рождения и ключ воскрешения мертвых» (Ta’anit, fol. 2а; Wensinck, р. 173).

Навроз, персидский Новый год, это одновременно праздник Ахурамазды (справляемый в «день Ормузда» первого месяца года), и тот день, когда совершилось сотворение мира и человека (см. тексты у J. Marquart, The Nawroz, особ. p. 16 sq.). В день Навроза произошло «обновление творения» (Бируни, The Chronology of Ancient Nations, англ. перевод Шау, Лондон, 1879, с. 199). Согласно традиции, дошедшей до нас благодаря Димаски (Christensen, II, с. 148), царь восклицал: «Пришел новый день нового месяца нового года: надлежит обновить то, что износилось и испортилось от времени!» В этот день определяется также судьба человека на весь следующий год (Бируни, с. 201; Квазвини, пер. Christensen, II, с. 148). В ночь Навроза всюду зажигается множество огней; практикуются очищения водой и возлияния, призванные гарантировать изобильные дожди в наступающем году (ibid., с. 202–203).

Кроме того, во время «Великого Навроза» каждый засевал в особом горшке зерна семи видов, и «по их прорастанию делал выводы относительно будущего урожая» (ibid., с. 202). Перед нами обычай, аналогичный «определению судеб» в вавилонский Новый год, сохранившийся до наших дней в ритуалах Нового года у мандеев и йезидов. Новый год повторяет космогонический акт, и потому двенадцать дней, отделяющие Рождество от Богоявления, до сих пор считаются «прообразом» двенадцати месяцев года: «метеорологические приметы» этих двенадцати дней служат для крестьян всей Европы единственным критерием, по которому они определяют температуру и распределение осадков на каждый из последующих двенадцати месяцев (ср. Frazer, Le bouc emissaire, фр. пер., р. 287 sq.; Dumézil, La Légende des Centaures, p. 39 sq.). О количестве осадков на каждый месяц судили также во время праздника Кущей (Wensinck, р. 163). Для ведийской Индии двенадцать дней в середине зимы служили образом всего года (Ригведа, IV, 33); идея года, «сконцентрированного» в этих двенадцати днях, встречается также и в китайской традиции.

154. Нерегулярное повторение космогонии. — Все только что описанные феномены обладают общей чертой: они предполагают идею периодической регенерации времени через символическое повторение космогонии. Однако повторение космогонии не всегда строго привязано к коллективным ритуалам Нового года. Иными словами, через повторение космогонии «старое», профанное, «историческое» время может быть уничтожено, а «новое», мифическое время может возродиться даже в течение года и вне связи с упомянутыми выше коллективными ритуалами. Так, например, для древних исландцев вступление в права собственности на участок земли (landnama) означало трансформацию хаоса в Космос (Van der Leeuw, op. cit., p. 110), а в ведийской Индии занятие определенной территории освящалось и обретало законную силу через сооружение огненного алтаря, т. е. в конечном счете через повторение космогонии. В самом деле, огненный алтарь (жертвенный костер) воспроизводил Вселенную, а его устройство соответствовало сотворению мира: каждый раз, когда строился подобного рода алтарь, повторялся архетипический акт творения и, таким образом, «строилось» само время (ср. Шатапатха-брахмана, VI, 5, 1; «огненный алтарь — это год»… ibid., X, 5, 4, 10; «огненный алтарь имеет пять ярусов… каждый ярус — это определенное время года, пять времен года составляют год, Агни (=алтарь) — это и есть Год»; ibid., VI, 8, 1).

Фиджийцы называют «сотворением мира» ритуал облечения властью нового вождя (Hocart, Kingship, Oxford, 1927, p. 189–190). Та же идея, не обязательно ясно выраженная, обнаруживается и в более развитых цивилизациях, где любое восшествие на престол означает новое творение или возрождение мира. Взойдя на престол, китайский император первым же своим указом утверждал новый календарь и прежде чем установить новое исчисление времени отменял прежний его порядок (Granet, La pensée chinoise, p. 97). Ассурбанипал считал себя восстановителем Космоса, ибо, говорил он, «с тех пор, как боги во благости своей возвели меня на престол предков, Адад ниспосылал нам дожди… росла пшеница… обильными были урожаи… множились стада и т. д.» (цит. A. Jeremias, Hasting, Encyclopaedia of Religion and Ethics, vol. I, p. 187b).

Пророчество из IV эклоги Вергилия, magnus ab integro saeculorum nascitur ordo…[67] приложимо в определенном смысле к любому государю. В самом деле, с приходом каждого нового владыки, каким бы мелким и незначительным он ни был, начиналась «новая эра». Новое царствование воспринималось как возрождение, обновление истории данного народа и даже истории всемирной. И мы бы ошиблись, пожелав свести эти пышные формулы к тому, во что они превратились в эпоху упадка монархий — пустому хвастовству государей и низкой лести придворных. Ведь если встать на точку