СВО XVII века. Историческое исследование - Илья Рыльщиков

В обязанности каждого нового воеводы входил пересмотр и людей, и вверенного ему имущества. Именно для тотального контроля и ознакомления с личным составом новыми воеводами составлялись многочисленные списки служилых людей и доверяемой им государевой собственности – пищалей, шпаг, лошадей. До нас дошли такие списки 50-х, 60-х, 70-х, 80-х, 90-х годов XVII века и несколько подобных им перечней начала XVIII века вплоть до 1716 года. Хотя у ряда последних документов предназначение было уже точно такое же, как и у десяти ревизских сказок Российской империи: они составлялись в качестве перечня налогоплательщиков. Да и записаны в сказку (документ) 1716 года были уже не государевы служилые люди – рейтары, драгуны, солдаты, а однодворцы.

Кто такие однодворцы?

Как минимум со времён Ивана III Российское государство шло по экстенсивному пути развития. Территория державы почти экспоненциально расширялась. Для того чтобы расширение продолжалсоь, необходимым условием было наличие служилых людей в большом количестве. Они являлись топливом, энергией расширения. Выдача жалованья деньгами армии численностью в треть или в четверть от всего населения страны была немыслима – у тогдашней России отсутствовала способная потянуть такие расходы экономика. С учётом всего куньего и собольего меха, возможно, страна потянула бы такое жалованье, но в ту пору товарный оборот далеко не весь контролировался государством. Стало быть, у государей однозначно не было возможности содержать свою огромную армию, платя служилым людям жалованье деньгами – в ту пору серебряными монетами, тем более что Российское государство практически не добывало серебро из руд на своей территории, а закупало его в виде крупных монет. Серебро приобреталось преимущественно испанское.

Зато имелся надёжный и ценный запас богатств, которым русские цари, безусловно, располагали. Это – свободные плодородные земли, которые и были платой за службу. Получается, что служилый человек на Руси в рассматриваемом нами XVII веке непременно был помещиком.

Подавляющее большинство помещиков в южном приграничье Руси были малоземельными. По Соборному уложению 1649 года (тогдашнему своду законов) полагалось: «украинных городов детей боярских, которые учнут бити челом великому государю в поместье на порозжие земли и им давать ис порозжих земель которым оклады по 150 чети тем по 40 чети которым по 100 чети тем по 30 чети которым по 70 тем по 25 чети» (РГАДА, ф. 210, оп. 13, д. 1431, л. 545).

В реальной жизни государь давал поместья на время службы площадью приблизительно 10 гектар, а иногда и меньше. Ресурсом для государевых дач на юге были обширные целинные земли. Кто-то из этих мелкопоместных воинов из русского Черноземья был потомственным помещиком и, соответственно, служилым человеком в нескольких поколениях и до рассматриваемого в этой книге XVII века. Но подавляющее большинство «прибиралось» на службу как раз в течение XVI–XVII веков, когда были основаны южные города, такие как Белгород, Воронеж, Елец, Ливны, Данков, Лебедянь, Усмань, Доброе Городище и так далее. Именно тогда земли в окрестностях этих городов были розданы в поместья многочисленным служилым людям. Воины, получившие пожалованную государем землю, обязаны были охранять рубежи державы на юге и регулярно участвовать в воинских походах русских царей. «Прибирались» новые служилые люди из самых разных социальных слоёв. В большинстве случаев на юге на государеву службу шли простолюдины. В сословном, можно сказать, кастовом обществе на Руси в XVII веке воины имели привилегированное положение. За эти свои привилегии они, воины, в буквальном смысле платили кровью – гибли и калечились во время битв и сражений, терпели походную нужду от голода, холода, болезней и транспортировки неподъёмных военных грузов на дальние расстояния. Грузы зачастую им приходилось тащить на своём горбу, на собственных жилах, как на верёвках, потому что даже лошади не всегда выдерживали длительные изнурительные походы.

К концу XVII века потенциал для экспоненциального расширения России практически был исчерпан. С 1699 по 1705 год царь Пётр I произвёл очень своевременные и нужные военные реформы. Среди прочего, он ввёл рекрутскую повинность. После этого многочисленные рядовые воины перестали быть помещиками. Рекруты теперь набирались из податного населения, и каждый из рекрутированных долгие десятилетия нёс воинскую повинность. После окончания срока службы ушедшие в отставку служилые люди чаще всего возвращались в свою прежнюю социальную страту: в мещанство, в крестьянство и так далее.

Наследникам мелких помещиков допетровской Руси в результате военной реформы Петра был предложен выбор: либо стать потомственными воинами, то есть дворянами, либо перейти, по сути, в свободные крестьяне, сохранив за собой прежние земельные дачи. За право возделывать свои небольшие куски земли взимались подушные подати, значительно увеличенные по сравнению с податями, взимавшимися до Петра I. Выбор крестьянской судьбы для себя и для своих потомков автоматически означал отказ от привилегированного сословного статуса. Но потомки драгунов, рейтар, солдат и стрельцов в массе своей делали именно его. Подавляющее большинство мелких помещиков и даже кто-то из средних, после предложения царя Петра, решили стать крестьянами. Этих новых крестьян стали называть однодворцами.

В 1719 году Пётр I утвердил регламенты взаимоотношений государства и однодворцев.

Термин «однодворцы» появился в документах, вероятно, ещё при царе Алексее Михайловиче. В середине и в конце XVII века он распространялся на отдельных людей, чьё богатство ограничивалось двором и маленьким поместьем. Социальная группа этим термином тогда не обозначалась. При царе Алексее Михайловиче однодворцы были не только мелкими собственниками, но и служилыми людьми. После реформы Петра I появилось целое сословие мелких свободных землевладельцев. В некоторых южных чернозёмных регионах в XVIII веке среди крестьян однодворцы составляли подавляющее большинство. Так обстояло дело и в рассматриваемом нами Добренском уезде. Но не только в нём: в уездах, окружающих Белгород, была похожая ситуация. В других южных регионах, к примеру, в окрестностях Мценска, Ельца, Ливен, Ефремова, помещичьих крестьян, то есть барских крепостных, проживало примерно столько же, сколько и однодворцев. На севере, к примеру, в Ярославле, в Вологде и в Костроме, доля однодворцев была незначительной от общего числа крестьян. Кроме барских крепостных, значительное количество крестьянского населения находилось в крепостной зависимости от монастырей и лично от государя. В Добренском уезде в XVIII веке так называемых дворцовых, то есть государевых крестьян не было совсем. Помещичьих – в Добром и окрестных сёлах было в ту пору очень мало – доли процента от всего крестьянского населения.

Похожая картина сохранялась в XIX веке, пока не было отменено крепостное право в 1861 году. Позже, вплоть до революции 1917 года в чернозёмных губерниях и уездах продолжало сохраняться сословное разделение на однодворческих и барских крестьян, хотя после отмены крепостного права и наметилось некоторое размывание