СВО XVII века. Историческое исследование - Илья Рыльщиков

важную для меня тему. Другие произведения Салтыкова-Щедрина важны и нужны, в том числе тому читателю, кто интересуется прошлым нашей страны, кому хочется знать, как жили простые люди, каким воздухом дышали, чем грезили. К слову, в «Пошехонской старине» Салтыков-Щедрин, так же как и Мельников-Печерский в своих вышеназванных главных двух романах, описывает детали повседневной народной жизни различных слоёв общества. А есть же ещё салтыковские сказки, повести, романы, во многом благодаря которым, как и произведениям Льва Толстого, Тургенева, Лескова, Гаршина, дореволюционного Бунина и других писателей, стали возможны тектонические изменения в российском обществе в первой половине ХХ века.

А что с «Историей одного города» не так, спросите вы. Да всё не так! Очевидно, что за вымыслом о городе Глупове скрыта вся Россия и её тысячелетняя история. А над собственной историей смеяться нельзя. Это чревато дурными последствиями. Можно так досмеяться до полного обесценивания святого и основополагающего. Для нас это сейчас очевидно, если вспомнить, как в позднем Советском Союзе трудились, не покладая рук, не расслабляя голосовых связок, ни на минуту не прекращая гримасничать, советские юмористы. А как они были популярны у простодушных советских граждан! Это не юмористы спустили могучую и великую нашу советскую Родину в трубу. Но Родину у нас украли именно тогда, когда юмористы отвлекали народ своими манипуляциями. Украли её под их бесконечные шуточки и зрительские рукоплескания этим шуточкам. Апофеозом этого процесса стал совсем уж недавний взлёт одного криворожского кровопийцы-юмориста, доведшего украинцев и Украину до полной катастрофы.

Кощунственно было бы сравнивать великого русского писателя Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина с ничтожеством из Кривого Рога, но я и не сравниваю, я говорю лишь о том, что нельзя насмехаться над своей историей. Евреи не насмехаются над своей историей, англичане тоже не насмехаются, французы, китайцы, индусы, арабы египетские не делают этого. Кто-то из них над чужой историей, над соседними народами потешается и насмехается. Это тоже нехорошо, но – не самоубийственно. Над собой же никто никогда из вышеперечисленных и неупомянутых в здравом уме не потешался. Нельзя – табу. А у нас – не только не табу, мы ещё и в школе эти насмешки проходим. В детстве каждый обязан прочитать про город Глупов и про карикатурно изображённых глуповцев. Невозможно себя уважать, если ты с младых ногтей изучаешь прошлое своих предков в глумливом, пренебрежительном, издевательском изложении. А начинается «История одного города», напомню, с ёрнической отсылки к тексту первого русского летописного свода, к «Повести временных лет». Что это, если не издевательство над нашим прошлым, то есть над памятью предков?

Понятно, что Салтыков-Щедрин затеял написание «Истории одного города» только ради того, чтобы описать подвиги Угрюм-Бурчеева, чей портрет полностью не соответствует внешности императора Николая I, но чьи поступки в книге напоминают деятельность этого крайне непопулярного в среде старой русской аристократии императора. Это было своего рода развенчание «культа личности» Николая I. Ну что ж, писателю удалось уколоть почившего императора. Но так вышло, что книга была в итоге написана не об Угрюм-Бурчееве и не о Николае I, а о тысячелетней русской истории. И она свелась к описанию череды нелепостей, бестолковых поступков и откровенного слабоумия жителей города Глупова и их правителей. Прошло время, и император Николай I остался в прошлом, в истории. Для современного читателя подтекст книги Салтыкова-Щедрина не вполне ясен, а текст остался.

А сама-то тема многовековой истории определённой местности, в действительности, является важнейшей и интереснейшей. В особенности, если речь идёт об описании реальных событий. Хорошо было бы, если бы каждый большой город и небольшой городок получил свою «Историю государства Российского» в миниатюре или неглумливую, почтительную «Историю одного города». Для этого нужно, чтобы историки, писатели и краеведы целенаправленно взялись за эту работу. Важно, чтобы для написания истории разных городов использовались именно материалы архивных дел. Подобные книги уже есть, но их не очень много. Лично мне интересна эта тема и задача. В том числе поэтому я и взялся за эту книгу. Хочется написать историю города Славного, Отважного, Умного, Сметливого, Храброго, Находчивого, Непотопляемого, Двужильного, Работящего, Своих-Выручающего, Надёжного, Общинного, Боголюбова. А в итоге мной будет написана книга об истории города Доброго и его окрестностей и о добренцах. Добренцы, это такие антиглуповцы. Нет, в моей истории не будет ханжеского умалчивания и ухода от неудобных тем. Если имели место, скажем, разбой, пьянство, поножовщина, лживость и лукавство некоторых его жителей, если выявлены такие факты, то они обязательно должны быть упомянуты. Они любопытны – могут вызвать усмешку, но они второстепенны, потому что показывают слабость человеческой натуры. А ведь была и сила – сила духа, самоотречение, коллективизм, готовность отдать жизнь «за други своя». Главное в истории городка, города, уезда, региона – подвиг, который совершили наши предки, возводя здание Российского государства. И к нему всё-таки нужно относиться с почтением, уважением, а если есть повод, с трепетным восторгом. А иначе, аплодируя и хохоча, или же, преисполнившись невежественным равнодушием, мы рискуем выплеснуть с водой ребёнка, то есть себя самих выплеснуть, своё существование, своё прошлое и будущее. Будущее невозможно без памяти о подвигах предков.

Часть II

Повторное заселение

В середине XVI века на территории нынешних Калужской, Тульской, Рязанской, Московской областей в лесистой местности были построены линии Засечной черты (не путать с Белгородской чертой). Засечная черта – это непрерывная линия заграждения из подрубленных и поваленных деревьев. Она предназначалась для обороны русских земель от полчищ крымских татар, ногайцев и других супостатов, двигавшихся на Москву и центральные районы Руси с юга. Её основная и наиболее протяжённая линия протянулась от Белёва, через Тулу и Венёв на Переславль-Рязанский. По сути, Засечная черта и была южной границей Русского государства. Но русских царей и народ не устраивало такое положение дел. После опустошения южно-русских земель во времена татаро-монгольского ига в XVI веке началось и постепенно, но неуклонно, шло новое их заселение.

Академик М. Н. Тихомиров считал, что при переселении людей из центральных районов Руси в Черноземье в XVI веке стихийная народная колонизация была более важным процессом, по сравнению с административным, централизованным освоением и заселением этих земель. В те времена шёл рост населения в Русском государстве и одновременно с этим в державе ужесточался крепостнический гнёт. Народ невольно начинал искать места, где глубже и лучше, где земля плодороднее и климат благоприятнее. К тому же при Иване Грозном Россия довольно долго воевала. И от войны люди тоже бежали.

Считается, что раньше других Черноземье начали осваивать