СВО XVII века. Историческое исследование - Илья Рыльщиков

смысле этого слова, хотя для тех же поволжских татар она является такой же редкой, как и для людей русской национальности. Если моя гипотеза о родстве савицких и подгоренских Гаршиных верна, то у потомков Гаршиных из села Савицкое должен быть такой же результат Y-хромосомного анализа. Возможно, чуть позже будет проведён такой Y-хромосомный анализ, и мы получим ответ на вопрос об общем предке савицких и подгоренских Гаршиных.

От Ледникового периода до наших дней

Первые доступные нам сохранившиеся письменные источники о вышеназванных сёлах и об их обитателях датируются началом XVII века. Эти сведения любой желающий может найти в московском архиве древних актов РГАДА. А что же происходило ранее XVII века на берегах реки Воронеж?

В Черноземье более сорока тысяч лет обитают люди. Это минимум. Знаменитые Костёнки, где обнаружены стоянки людей палеолита, расположены в тех же сорока тысячах, примерно, но только метров, а не лет, от села Губарёва, родного для прилепинских Иловлинских. Подобная же стоянка под названием Сунгирь открыта значительно севернее во Владимирской области. Логично предположить, что люди палеолита были знакомы и с другими живописными местами нынешнего Черноземья и Центральной России, особенно с теми, где доступны были залежи кремня.

Можно попробовать представить, что смотришь с высоты ястребиного полёта на интересующие нас берега рек Воронеж и Дон в их верхнем течении в ускоренном режиме. Вот проносятся перед глазами наползающие и отступающие сосновые, берёзовые, дубовые, смешанные леса, разнотравные степи, стада мамонтов и зубров, племена разноликих первобытных людей. Всё это движется в такт с приливами и отливами ледников далеко на Валдае и в Карелии. Такое мегаколыхание напоминает танец, дыхание, соитие. Что же в итоге родится? Современный мир, мы и наши потомки до скончания дней!

Чуть замедляемся. Река блестит чешуёй, извивается змеёй, меняя русло. Пора ещё снизить скорость просмотра и позволить времени течь естественным ходом. Теперь можно различить, как деловито и почти бесшумно проходят низкорослые скуластые охотники, вооруженные камнями и короткими копьями с кремнёвыми наконечниками. Копьё и его родственница пика, как орудие убийства, дожили у европейцев чуть ли не до начала XX века. А уж в XVII веке в русской армии воины-копейщики совершенно точно считались очень грозной силой. Получается, что копьё прожило три-четыре десятка тысячелетий. На утёсе над рекой неподалёку от крадущихся охотников пасутся невообразимой красоты шерстяные гиганты-мамонты. Их спины и бока могут нам показаться похожими на стены старинного монастыря, покрытые мягким мхом. Очень скоро на мшистом боку одного из гигантов вдруг забьёт багряный родник. Это они, на свою беду, слишком мясистые и шерстяные, и как все твари на Земле, жаждущие жить, размножаться и сохраняться, подвигли человека к развитию. Их можно записать в соавторы изобретения копья.

В детстве мы с моими неразумными товарищами устраивали фехтовальные дуэли мамонтовыми бивнями. У нас в школе в холле располагался музей. Доступ к его стендам был открыт для всех желающих. Среди экспонатов были останки мамонтов, найденные в близлежащем Емановском карьере. И мы, пользуясь безнаказанностью, хохоча, сражались на обломках бивней, как на мечах. А нужно было, благоговейно замерев, не дыша, стоять перед стендами все перемены от звонка до звонка и созерцать тысячелетия, спрессованные, сжатые в эти невообразимо прекрасные бивни, берцовые кости, рёбра, лопатки.

У тех древних людей уже были постоянные жилища, сопоставимые по размерам с нашими. У них уже была община. А ведь на Руси и в России община и в далёком XVII, и в близком ХХ веках играла важнейшую роль в жизни людей. То, что создано однажды, позже может вытесняться до поры, но бесследно не исчезает.

У людей палеолита уже существовало искусство – из бивней мамонта они вырезали своих палеолитических Венер и фигурки животных. Венеры непременно были беременны. Скорее всего, для древних статуэтки из кости были частью верований о вечной непрекращающейся жизни. Интересно попытаться себе представить обряды людей палеолита. Вот, умершего подростка нарядно одевают, сажают в яму, связывают – а вдруг сбежит, посыпают красной краской природного происхождения и накрывают костью лопатки мамонта.

Теперь это твой дом, мальчик. Через двадцать тысяч лет тебе можно будет выйти погулять.

Прощаясь с палеолитом, увеличиваем скорость просмотра. На перемотке наблюдаем, как вслед за мамонтами на север двинулись их непримиримые враги – люди. Возможно, это была тупиковая человеческая ветвь, и эти люди вымерли. Но они оставили нам свои открытия. А мы каким-то образом приняли их наследство. Сохранили. Пользуемся.

Пройдут столетия и даже тысячелетия. С юга – юго-востока на берега Воронежа и Дона придут люди мезолита. Они обустроятся почти что как туристы с брезентовыми палатками. Для них семья важнее общины – тоже знакомая модель. Попытаемся их себе представить. Вот новый насельник берегов Воронежа, сидя в засаде, натягивает тетиву своего лука и выпускает стрелу с тем же каменным кремнёвым наконечником. На лужайке неподалёку взвивается и падает навзничь сражённая газель… Добренцы и каликинцы, как и все русичи, почти весь XVII век пользовались луком и стрелами и на войне, и на охоте, и в борьбе с разбойниками. Несколько тысячелетий у берегов Воронежа свистели стрелы.

Летим дальше по времени на воображаемом ковре-самолёте. Вот построили свои жилища сарматы, развернули кочевья скифы, кузнецы бронзового века машут каменными молотками, ювелиры пытаются воплотить своё понимание прекрасного.

За одно-два тысячелетия до блистательной и помпезной Римской империи, по пыльным дорогам на утёсах и в долинах подле Воронежа, оказывается, уже мчали колесницы срубников. Крым, Рим, Малая Азия, Кавказ, Персия, Средняя Азия всегда были рядом с рекой Воронеж. Эпоха бронзы принесла парус, колесо, конские удила для верховой езды, гончарный круг. Все эти открытия проживут многие столетия, большинство из них останутся актуальными и по сей день. Какие-то технологические открытия эпохи бронзы позже станут причиной возникновения профессиональных фамилий. Одна из них – Гончаровы, будет упоминаться в этой книге.

Вот пришли славяне, заглянули хазары, славяне отошли и вновь вернулись. Тут же неподалёку проходят пути аланов, болгар, печенегов, половцев, угров.

Точно так же, как наступали и отступали ледники на севере, наползали и бесследно исчезали леса разных пород, вымирали дивной красоты звери и их место занимали другие виды, берега Воронежа то обживались людьми, то пустели. Чуть менее тысячи лет назад, заполняя пустоту, здесь появились загадочные бродники – предтечи казаков, не подчинявшиеся ни рязанскому князю, ни черниговскому. Слово «бродники» имеет для нас родное звучание. Оно заключает в себе род и братство, напоминает и о родниках, и о дороге, о рве, о броде-переправе, об огороде.