Рим. Аристократия и культура - Алексей Борисович Егоров

93 году до н. э. это делал его бывший легат П. Рутилий Руф. Процесс Рутилия Руфа показал могущество и демонстративный произвол всаднических судов[73]. Главный закон Друза, закон об италиках, стал последней попыткой избежать кризиса на его последней, опасной стадии.

Успех реформ Друза мог предотвратить или хотя бы смягчить грозящую катастрофу Союзнической и гражданской, а возможно, и Митридатовой войн. Провал реформ и гибель трибуна сорвали этот процесс и развязали кровавую бойню восьмидесятых годов, стоившую жизни сотням тысяч римлян и италиков[74]. В этой бойне гибнет и партия Крассов-Сцевол.

Оратор Красс был активным сторонником Друза и выступал против Марция Филиппа (Cic. De orat., III, 4). Он умер 20 сентября 91 года (Cic. De domo, 50; Pro Mil., 16), что немало способствовало ослаблению позиций реформаторов, лишившихся своего влиятельнейшего лидера. Оратор Антоний был обвинен комиссией Вария и с трудом смог оправдаться (Cic. Tusc., II, 57).

Даже после начала войны реформаторы пытались смягчить ее уничтожающее воздействие. В 91 году до н. э. консул Секст Юлий Цезарь поддержал Друза. В 90 году консул Луций Юлий Цезарь, один из командующих в Союзнической войне, стал инициатором закона Юлия и, возможно, поддержал закон Плавтия-Папирия, давший права гражданства лояльным союзникам и открывший перспективу соглашения (App. B. C., I, 89). В 89 году до н. э. в качестве цензора он пытался продолжить эту политику, впрочем, в условиях активизации наступления римских армий и растущего ожесточения закон, вопреки воле инициаторов, сыграл роль ловкого политического хода, позволившего римлянам расколоть повстанцев и залить кровью восставшие регионы. Пример Суллы и, отчасти, Помпея Страбона показывает, что по крайней мере часть римского командования предпочитала уничтожение инсургентов и подавление союзников предоставлению им каких-либо гражданских и политических прав. В 88 году до н. э. закон Сульпиция Руфа, дающий союзникам полное равноправие и распределивший союзников по всем римским трибам, был сорван переворотом Суллы. Сам Сульпиций Руф погиб (App. B. C., I, 55–61; Plut. Mar., 34–36; SuLLa, 7-10; Liv. Epit., LXXVII; Flor., III, 21, 6; Diod., XXXVII, fr. 40; Veil., II, 1-19).

Победа марианцев в 87 г. до н. э. привела к физическому уничтожению большей части группировки. Жертвами марианского террора стали Луций Юлий Цезарь, его брат Цезарь Страбон (Cic. De orat., III, 10; Brut., 307; App. B. C., I, 69; Flor., II, 9), оратор Марк Антоний и консул 97 года до н. э. П. Лициний Красс (Liv. Epit., LXXX; Plut. Crass., 4). Среди погибших были и консул 102 года до н. э. Кв. Лутаций Катул и П. Корнелий Лентул, на определенных этапах бывшие политическими союзниками Крассов-Цезарей (App. B. C., I, 72). В 82 году до н. э. по приказу Мария-младшего претор Л. Юний Брут Дамазипп покончил с последним представителем кружка Красса Муцием Сцеволой (App. B. C., I, 88; Vell., II, 27; De v. ill., 688). Если марианцы физически уничтожили группировку, то Сулла, выступавший в качестве мстителя за убитых (Plut. Crass., 4; App. B. C., I, 77; Liv. Epit., LXXVII), фактически уничтожил ее главное дело — предоставление гражданских прав италикам, а сулланские реформы похоронили намерения реформаторов[75]. Быть может, символично прозвучал отказ, наверное, единственного оставшегося в живых крупного представителя группировки, известного историка Рутилия Руфа вернуться в сулланский Рим в ответ на приглашение всемогущего диктатора.

В заключение рассмотрим основные черты деятельности этого сообщества. Это была «средняя сила». Древние авторы, включая самого Цицерона, избегают их четкой дефиниции как оптиматов или популяров. Наши источники, включая Цицерона, не используют термин optimates, хотя они, безусловно, попадают хотя бы под расширительное его толкование (Cic. Pro Sest., 49, 105; De har. resp., 20, 43–21, 44). С другой стороны, никто из них, за исключением Гракхов и Сульпиция Руфа, не фигурирует в большом списке политиков-популяров, приведенном Христианом Мейером[76]. Дефиниция многих из них представляет сложнейшую проблему и для современных исследователей. Политика этих сил отличалась рационализмом и продуманностью, а в определенном смысле и «просчитанностью» ситуации[77].

В условиях кризиса конца II — начала I века до н. э. она закончилась провалом, а сама группа Крассов — Сцевол была уничтожена.

Вместе с тем после гражданской войны 80-х гг. и невероятных жертв общество в конечном счете востребовало именно эту политику. Реформы 70-х гг. в целом прошли в духе политической линии Крассов — Сцевол[78], а ее идейными преемниками стали два таких разных политических деятеля, как Цицерон и Цезарь. Первый создает культурную традицию, основанную на традиции этого круга, а основой цицеронианства во многом стали идеи ораторского круга Красса. Именно Цицерон донес до потомков принципы и стиль жизни этих людей, тогда как Цезарь провел конструктивные реформы, также во многом выдержанные в духе политиков «средней линии», осуществив, возможно, главную цель этой группы — создание нового сильного государства и продолжив процесс расширения гражданских прав в Италии и за ее пределами. Цицероновская concordia ordinum («согласие сословий») также во многом стала продолжением политики Крассов-Сцевол. Впрочем, были и другие преемники, в числе которых можно назвать таких людей, как Аврелии Котты и уцелевшего от марианской резни сына консула 97 года до н. э., будущего триумвира Марка Лициния Красса.

Приложение

Римское народное собрание

и сенат

Правовой статус

и властные полномочия

Римская республика — одна из древнейших республик в мировой истории и одно из самых сложных государственных устройств античной древности. Данная статья, как и некоторые другие работы[79], посвящена, быть может, наименее исследованной ее составляющей — демократической.

Переходя непосредственно к теме, отметим некоторые особенности как собственно римского права, так и дошедшей до нас информации. Исследователи отмечают отсутствие у римлян конституции как в американском (или российском. — А. Е.), так и в английском понимании этого слова[80], и большую роль общеправовых понятий (ius) и восходящей к древности традиции (mos maiorum)[81], когда многие общественные правила представляли собой неясно сформулированные нормы. В Риме не было четкого законодательства, регламентирующего полномочия сената и комиций или прав и обязанностей магистратов и их помощников, и, как отмечает Т. Моммзен, все эти органы управления имели право вмешательства во все области общественной жизни[82]. Каждая из трех властей (коми-ции, сенат и магистраты) сочетала в себе законодательные, исполнительные и судебные функции, а потому им скорее приходилось договариваться о границах полномочий и системе взаимных запретов, нежели о разделении функций или взаимодействии между собой.

Другим фактором является специфика наших источников. Документов, сохранивших тексты римских законов, дошло до нас крайне мало[83]. Их нехватку