Рим. Аристократия и культура - Алексей Борисович Егоров

отчасти компенсируют описания государственного строя у Полибия и Цицерона[84], однако здесь речь идет о политико-правовых интерпретациях, впрочем, сделанных глубокими знатоками римской политической жизни. Гораздо больший по объему материал содержится у историков, представляющих нам фактические данные о деятельности римских органов власти. Иными словами, мы не очень хорошо знаем теоретическую сторону государственного устройства Рима, но имеем множество сведений о практических действиях комиций, сената и магистратов.

Основу этих сведений составляет «История» Тита Ливия. Его первая декада отражает период 509–290 гг., а затем, после большой лакуны для периода 290–218 гг., отчасти заполненной материалом Полибия, следует огромный материал 3-й, 4-й и 5-й декад (книги 21–45), относящийся к 218–166 гг. Наконец, для эпохи гражданских войн у нас есть не только свидетельства Цицерона и Саллюстия, но и серия Плутарховых биографий и связный рассказ Аппиана. Эти авторы дают нам наиболее полные блоки информации, хотя некоторые данные можно найти и у других писателей. По мнению Д. Клауда, в обществе типа римского любое конституционное изменение могло существовать лишь в форме возврата к обычаям предков, а исторический контекст должен был способствовать объяснению причин и обстоятельств принятия того или иного закона[85] (см., напр., Liv., I, 26; II, 31–105 35; III, 32–55; IV, 1–6; VI, 35–42; VII, 1; VIII, 28; Х, 9).

Поскольку ранее мы уже рассматривали описание римского государственного строя у Полибия, ограничимся лишь самой общей суммарной характеристикой. Система «смешанного строя» у греческого историка в целом соответствует другой, исконно римской «триаде», восходящей к глубинным основам родоплеменного общества и образуемой царской (магистратской) властью, сенатом и народным собранием, где народ является «первой», то есть законодательной властью (Polyb., VI, 14, 9) и имеет право войны и мира (Ibid., VI, 14, 10), заключения союзов и договоров, другими словами, право международного суверенитета. Вероятно, особенностью Полибия можно считать то, что он воспринимал «триаду» как единую систему разделения властей, то есть представление, присущее не только греческому, но и современному праву с его четким разделением законодательной, исполнительной, распорядительной и судебной властей. Более точно отражает римскую систему Цицерон, также считавший Рим «государством со смешанной конституцией» и повторивший многие оценки Полибия (Cic. De re p., I, 44, 68–46, 70). В отличие от греческого историка, Цицерон видел в сенате и комициях не просто «сенат и народ», но два практически равных источника права и власти (Cic. De leg., III, 12, 28). Впрочем, теперь нашей главной темой станут те многочисленные конкретные данные, которые представляют нам Тит Ливий и другие историки.

Античная демократия имеет два аспекта: суверенитет народного собрания или его представительных органов управления и степень равноценности и представительности голосов избирателей. Принцип суверенитета, вероятно, присутствовал у римлян изначально, хотя о полном суверенитете можно говорить лишь после принятия законов Публилия Филона (339 г. до н. э.) (Liv., VIII, 12) и Гортензия (287 г. до н. э.) (Liv. Epit., 11), тогда как общее равенство голосующих утвердилось примерно к середине III в. до н. э., когда структура центуриатных комиций была приведена в соответствие с трибутной системой.

Комициальное устройство в Риме зародилось еще в царский период и восходило к родоплеменному строю, когда собрание взрослых мужчин рода или племени решало важнейшие вопросы жизни общины. Комиции возникли как собрания по куриям[86], а деление народа по куриям приписывалось Ромулу (Liv., I, 13, 6). Возможно, самой древней функцией куриатных комиций были сакральные акты, для совершения которых эти собрания преобразовывались в comitia calata Авл Геллий сообщает о том, что калатные комиции использовались для выборов жрецов (Gell. N. A., XV, 27).

Помимо совершения сакральных актов, куриатные комиции могли иметь другие функции. Их несомненной прерогативой являются выборы царя: Ромула (Liv., I, 7, 1–3; Cic. De re p., II, 7, 2–3), Нумы Помпилия (Cic. De re p., II, 13, 25; Liv., I, 17–18), Тулла Гостилия (Cic. De re p., II, 17, 31; Liv., I, 22, 1), Анка Марция (Cic. De re p., II, 18, 33; Liv., I, 32, 1), Тарквиния Древнего (Liv., I, 35, 6; Cic. De re p., II, 20, 35). Поскольку царь правил пожизненно, эти выборы были хотя и важным, но редким явлением. Наиболее полно о выборной процедуре рассказывает Ливий в истории инаугурации Нумы Помпилия. После смерти Ромула было введено сенатское правление, именуемое междуцарствием. Оно продлилось около года, и некоторые исследователи склонны — видимо справедливо — видеть в нем поиски некоего альтернативного варианта власти[87]. Впрочем, сенат и народ договорились: сенат выдвинул конкретную кандидатуру, которая была утверждена народным собранием, а после решения сената и народа были произведены гадания по полету птиц (авгурии). Теперь междуцарствие и выборы царя сенатом и народом стали обычной формой перехода власти (Liv., I, 22, 1; 32, 1).

Похоже, что цари-этруски пытались изменить форму выборов. Говоря о Тарквинии Древнем, Ливий именует его «первым, кто искательством домогался царства и выступил с речью, составленной для привлечения сердец простого народа» (Ibid., I, 35, 2). Согласно Ливию и Цицерону, Сервий Туллий правил «лишь с соизволения отцов, без народного собрания» (Ibid., I, 41, 6; Cic. De re p., II, 21, 38), в другом месте Ливий пишет, что он получил власть «без созыва собрания, не от народа, который избрал бы его, не от отцов, которые утвердили бы выбор» (Liv., I, 47, 10). Этот отрывок — часть речи последнего рекса Тарквиния Гордого, правившего и без сенатского, и без народного выбора (Ibid., I, 49, 3). Так или иначе, но комиции приняли участие в свержении царской власти, что же касается правовой стороны этого события, то именно народ принял решение не выбирать царей и ежегодно избирать двух консулов (Cic. De re p., II, 31, 53), после чего консул заставил граждан присягнуть, «что они никого не потерпят в Риме царем» (Liv., II, 1, 9). Свержение царей и рождение республики свершилось на основании законов народного собрания (Ibid., II, 3–5).

Более сложен вопрос о законодательстве. Как правило, источники представляют законы как установления царей и не упоминают иные органы власти (Ibid., I, 8, 2, 19; Cic. De re p., II, 7, 12 — 8, 14; 12, 24; 14, 26–27; 22, 38–40). Означало ли это, что царь проводил 110 свои законы через комиции, или ему не требовалось даже этого? Наша традиция сообщает о юристе Публии Папирии, собравшем так называемые «царские законы»[88], однако многие ученые сомневаются в их существовании. По мнению Ф. де Мартино, в царскую эпоху законы практически отсутствовали, а право продолжало сохранять по преимуществу сакральный характер[89], тогда