Рим. Аристократия и культура - Алексей Борисович Егоров

как И. Л. Маяк, признавая у комиций наличие законодательных функций, считает, что они скорее охраняли соблюдение законов, нежели участвовали в настоящем законотворчестве[90]. Точно таким же образом наши авторы сообщают о праве войны и мира, которое они также характеризуют как прерогативу рексов (Liv., I, 10; 14, 7; 22, 1–7; 30, 4; 32, 3-11; 38, 3; 53, 8-11), не упоминается народ и при описаниях фециального обряда (Ibid., I, 24, 4–9). Наконец, одно колоритное описание касается обычая провокации, когда народ помиловал Горация, победившего в поединке альбанских юношей, а затем убившего свою сестру (Ibid., I, 24–25). Нет никаких сомнений, что право народа миловать осужденного на казнь восходит к очень глубокой древности. И. Л. Маяк указывает еще на одну группу функций — дела gentis emptio, выход и вступление в род в связи с замужеством, усыновлением и другими обстоятельствами[91].

Итак, несмотря на ненадежность традиции, можно сказать, что основные функции комиций зарождаются уже в царский период. Вероятно, на ранних этапах особое место в деятельности курий занимали сакральные акции и gentis emptio[92]. Очень рано могла появиться судебная функция, как в качестве апелляционного, так и в качестве обычного суда (напр., Ibid., I, 51, 4–9), и, возможно, именно поэтому Полибий и Цицерон уделяют ей особое внимание. Другие функции комиций (законодательство, право войны и мира и выборы), ставшие основными при республике, еще находились в стадии зарождения. Этому способствовала так называемая реформа Сервия Туллия, приписываемая шестому царю Рима, по преданию, правившему в 578534 гг. до н. э.

Сервий Туллий не упразднил куриатные комиции, но ликвидировал их основу, три родовые трибы, заменив их территориальными (4 городских или/и 16 или 20 сельских). Все население (патриции, плебеи и клиенты) делилось на пять имущественных классов в зависимости от ценза. Нижними границами стали цензы в 100, 75, 50, 25 и 12,5 или 11 тыс. ассов, а каждый класс выставлял определенное число центурий. Первый класс имел 18 центурий всадников и 80 центурий пехотинцев, второй, третий и четвертый — по 20 пеших центурий, пятый класс — 30. К ним добавлялись по две центурии ремесленников и музыкантов, одна центурия пролетариев (Ibid., I, 42–43; Dion. Hal., IV, 15–18). Общее число центурий достигло 193.

Далеко не все исследователи согласны, что описания Ливия и Дионисия соответствуют VI, а не IV–III вв. до н. э., однако, сколь бы сомнительными ни были отдельные детали, сервианская реформа имеет под собой историческую основу и огромное значение 113 для истории Рима. Исследователи оценивают площадь «Ромулова Рима» в 150 кв. км, а население — в 10–15 тыс. человек[93], тогда как Рим Тарквиниев вырос до 850 квадратных километров с количеством жителей в 50–80 тыс. человек (см. также Liv., I, 44, 2). Это означало, что гражданские права получило огромное количество плебеев, что привело к изменению состава собрания и росту численности армии. Создание центуриатного собрания поставило цензовый принцип на место сословного и, возможно, изменило его компетенцию в сторону законодательных и военных вопросов. Центуриатные комиции стали основным видом народного собрания вплоть до законов Публилия Филона (339 г. до н. э.) и Гортензия (287 г. до н. э.). До середины III в. до н. э. в этих собраниях сохранялось господство первого класса, о чем недвусмысленно писал Ливий (Ibid., I, 43, 10–11). По сути дела, центуриатные комиции были неким вариантом афинского «собрания 5000», бывшего идеалом всех умеренных политиков от Солона до Фера-мена, а затем воспринятого в этом качестве самим Аристотелем. Впрочем, ни Афины, ни даже Рим не могли остановиться на этом строе, столь любимом их консервативными идеологами.

В ходе борьбы патрициев и плебеев, начавшейся вскоре после свержения царей, появляется новая форма народного собрания, concilia plebis, позже преобразованная в comitia tributa[94]. Первоначально это были неформальные сходки плебеев, легализация которых происходила лишь постепенно. Вероятно, первым актом этой легализации стали выборы народных или плебейских трибунов (tribuni plebis) (494 г. до н. э.) (Ibid., II, 33, 2). В 471 г. до н. э. по закону Публилия Волерона число трибунов выросло до пяти, причем все они избирались на concilia plebis (Ibid., II, 58, 3). В 457 г. до н. э. трибунов стало 10, а в 448 г. до н. э. закон Требония запретил кооптацию в коллегию. Легализация трибуната означала и легализацию избиравших трибунов собраний.

В 449 г. один из законов Валерия-Горация сделал «решения, принятые плебеями на собраниях по трибам, обязательными для всего народа», что давало трибунам сильное оружие для поддержки их законопредложений. Законы Валерия-Горация часто объясняют анахронизмом, утверждая, что реальными законами об уравнении lex и plebiscitum (закона и плебисцита) были законы Филона (339 г. до н. э.) и Гортензия (287 г. до н. э.) (Ibid., VIII, 12; Liv. Epit., 11). При всей несомненной привлекательности этой версии, она оказывается не столь уж бесспорной.

Даже если отвлечься от собственно сообщения Ливия о законах Валерия-Горация, которое так или иначе надо как-то объяснить, можно отметить и другие интересные факты. Ливий сообщает примерно о трех десятках законов, принятых в период 449–339 гг. до н. э. Как правило, он не уточняет, какое именно собрание их приняло, но в ряде случаев существует прямое указание на concilia plebis и comitia tributa: в 447 г. до н. э. трибутные комиции «решили спор» между Ардеей и Арицией, отняли спорную землю и образовали так называемую Скапциеву трибу (Liv., III, 72, 2; 72, 6-11), в 383 г. до н. э. трибутное собрание приняло решение о войне с Велитрами, что весьма необычно, если учесть, что вопросы войны и мира всегда были прерогативой центурий (Ibid., VI, 21, 5). Ливий упоминает о concilia в своем рассказе о брачном законе Гая Канулея (445 г. до н. э.) (Ibid., IV, 1, 6) и, возможно, именно о них речь идет в истории законов Лициния-Секстия (376 г. до н. э.) (Ibid., VI, 35, 7). Решение не переселяться в Вейи после галльского погрома также было принято «плебеями» (Ibid., V, 55). Косвенным подтверждением может быть то, что в других случаях Ливий прямо говорит о центуриях (Ibid., III, 55, 3; IV, 60, 9; V, 52, 16; VI, 20, 10; V, 46; 52, 16).

Как нам представляется, закон 449 г. до н. э. действительно приравнял решения concilia к постановлениям других комиций и дал им силу закона. Вместе с тем постановление комиций было возможно только тогда, когда они созывались магистратами, однако никто не обязывал последних обращаться к concilia plebis. Интересно, что в 415 г. до н. э. сами трибуны не захотели обращаться к concilia без решения сената (Ibid., IV, 49). Закон Валерия-Горация, лишь разрешающий деятельность плебейских собраний, вполне соответствовал политической жизни V в. до н. э., но не отражал реалии эпохи