Собрание сочинений. Том 1. Трактаты и наброски - Яков Семенович Друскин

тянется еще до места, где начинаются ноги, и дальше к ногам сгущается снова в два камня.

Камень головы подобен камню пребывающего, но вне него положен. Камни ног тянут вниз, но особого значения не имеют.

Камень пребывающего накладывается на камень головы, и происходит полное совпадение. Таким образом границы не уничтожены, но одно есть другое. Камень головы и камень пребывающего еще не истинный камень, но каменная стена, отделяющая от истинного.

Море богато рыбой – не оскудеет.

Водой море богато – не выпьешь.

Берега не видно – не переплыть.

Небо с водой сливаются – конца нет.

После пустого дня,

перехода от безделья к безделью,

скучного времяпрепровождения

сломалась стена.

Рост внутренностей бурный,

заполнение внутренностями внутреннего

пространства,

окаменение кожи

и трещина.

После – выпадение внутренностей,

образование пустоты,

рост кожи бурный

в внутреннюю пустоту.

Слышен стук неба,

механические удары;

плоскость от внутренностей и до неба

и щель в небе.

Небо со своими принадлежностями

и в центре всего – щель,

небо со своими принадлежностями

равномерно повздрагивает.

Равномерно повздрагивает

конечностями,

тихо колышется,

легкие колебания,

механические.

Колебания – стук в ушах,

кровь бьет в висках,

через окаменение – отожествление

происходит

со вздрагиваниями плоскости неба.

Легкие колебания,

равномерные повздрагивания

пересекаются в одной точке в небе со

щелью.

Легкие колебания,

равномерные повздрагивания

время с пространством встречаются.

Формы наглядного созерцания – время с пространством

встречаются в точке – дыре неба.

Щель – место в пространстве – дыра простая в небе.

Равномерные повздрагивания происходят во времени.

Легкие колебания – повздрагивания доходят до своего

предела,

легкие колебания – конечности щели в небе.

Вверх по конечностям подымаясь, дойдешь до самого

неба.

Плоскость тоже до неба, а конечности – веревки.

Вверх по веревкам подымаясь, дойдешь до самого неба,

в месте же, где веревки, повздрагивая, соединяются

с небом и щелью, происходит совокупление.

Щель в небе – дыра

управляет всеми принадлежностями,

мерные повздрагивания – принадлежности неба.

Конечности и веревки – механические вздыхания неба,

в одном вздохе объединяются щель и ее принадлежности.

И льет свет из щели на двумерную плоскость неба.

И брызжет щель светом, не освещая плоскости.

– Щель же имеет три измерения: вверх, вниз и внутрь.

И внутрь – в дыру простую видишь безмерное

протяжение.

Льет свет из щели на двумерную плоскость

мерными колебаниями управляет,

плоскость не освещает,

с колебаниями совокупляет.

О чем писать? О числах ли, о мере, о щели в небе

или о пространстве?

О чем бы ни писать, начну так:

Тело мое подергивается,

Бьет наружу сила,

Кожа моя растрескивается,

Выливаются внутренности.

Этим я хочу охарактеризовать свое настоящее

положение. В этом нет ни слова преувеличения.

Но прежде чем перейти к дальнейшему, необходимо

снести плотину, сорвать печать – запоры, закрывающие

мою глотку, сломать, стену разрушить:

Из десяти моих слов – девять лишних.

Не дал мне Бог красноречия – косноязычием наделил.

Муки большие – тело мое подергивается – лечь бы спать.

Тело слабое – в постель просится.

В горле ощущение скверное, но как сказано: «бьет наружу сила». Этим я хотел сказать лучше, что дерево растет, представь себе, что оно растет в 100 или 104 раза быстрее, тогда бы ты видел его рост.

И вот я уже к чему-то приближаюсь.

Блуждаешь в потемках, натолкнешься на что-нибудь, зацепишься и от того пойдешь.

Незаметный рост дерева, разветвление его отростков и побегов, рост листьев, расширение объема дерева с ветвями и листьями – вот это я и хотел сказать словами «бьет наружу сила» – словами неудачными и косноязычными.

И так от плохого переходим к хорошему, и это тоже есть рост. И во всём есть рост.

Но занявшись писанием, я и не заметил, как растрескалась моя кожа и вылились внутренности: я не обратил внимания на растрескивание моей кожи и выливание моих внутренностей.

И вот уже ничего нет.

Но и пустота бывает различной:

Пустота пустая – кожей, растущей внутрь, заполнится.

Пустота совершенная плоскостная – до неба тянется.

Пустота скверная, грязная – нет от нее спасения.

Пустота утренняя – ровная линия, чистая, полное протяжение, но до неба не доходит.

Пустота каменная – запоры, запечатывающие глотку, трудно ее сломать.

Пустота лакированная, белая, молочная – и не утренняя, не линия чистая, ровная, и не каменная, хоть и запирает, и не грязная, хоть и не знаю еще, будет ли от нее спасение, и не плоскостная, до неба не тянется, и не пустая – не пуста она.

Пустота молочная, плоскость, покрытая краской.

Затесалось к пустоте стороннее.

Возвращаюсь к росту дерева. Молодые побеги дерева – зеленые почки прекрасны. Заключено в них чистое протяжение и возможность дальнейшего протяжения, в связи с этим время. Их материя чистая и неоскверненная. Рост их непостижим. Овце завидую – ест она зеленые почки, вкушает безмерного протяжения материи неоскверненной, а я не способен.

По этому поводу скажу: перепутаны наши связи и отношения: не больше ли мудрости имеет овца, вкушающая почек, не больше ли ей открывается, чем мне в протяжении плоскости от внутренностей и до неба. Предмет ея близок, возможности его осуществлены ясно: протяжение, и возможности дальнейшего протяжения, и неоскверненная материя не осуществлены, но есть зеленые почки – побеги дерева. И не уходит овца от ложного мира, но пребывает в истинном неизменно – вкушая почек. В почках же не осуществлено протяжение, и возможность протяжения, и неоскверненная материя, но есть. Какое прикосновение ближе вкушения?

И на этом я закончу или перейду ко второй части исследования, прибавив, что в предметах и состояниях истинного следует различать его предмет, во-первых, и способ вкушения, во-вторых.

Кожа моя растрескалась,

Внутренности вылились,

К пустоте затесалось стороннее.

А потом выветрилось.

И есть пустота утренняя

Ровная линия,

И переходит в плоскостную,

До неба тянется.

Смены пустот чудесные,

По пустотам гуляю,

Множество пустот

И пустота пустоты.

Из пустоты в пустоту переходишь,

Выберу себе пустоту по вкусу,

Уже утро

И способность переходить пропадает.

Множество есть пустот,

Из пустоты в пустоту переходишь,

Но редко можешь переходить по своей воле.

И вот пришел к совершеннейшей пустоте пустот, что над небом и щелью в нем. И один миг она была и стала пустота утренняя, потому что светает и петухи пропели.

Линия ровная, полное протяжение, неизменное пребывание.

Молодые побеги – протяжение с возможностью дальнейшего протяжения, равенство с собою и совпадение с самим собой.

Ночь прошла, и скоро будет день. Печати сорваны, и опустел я. Но, проведя ночь без сна, я утомился и потому лягу спать.

Светает, и