Собрание сочинений. Том 1. Трактаты и наброски - Яков Семенович Друскин

в предикате указывает на существование бытия, в субъекте на существование присутствия. Следовательно, в сверхчувственном мы можем различать в каком-то отношении множественность. Следовательно, мы имеем право предполагать множественность людей не только в явлении, если докажем, что признаком существования самого по себе является не только апперцепция или способность синтеза, которая одна.

5. Нетрудно доказать множественность людей исходя из постулатов практического разума или невозможности воспринять истинное. Но нас интересует не это. Нас интересует теоретическое доказательство множественности людей.

Мы переходим к рассмотрению способа аффицирования в явлении.

6. Всякое представление есть модификация внутреннего чувства, следовательно, аффицирование его. Но аффицирование существует только в явлении, само же по себе есть раздражение сверхчувственного или деятельность сверхчувственного. Но то, что мы называем душой в эмпирическом смысле, чем вызывается ее раздражение? Мы не можем различать две чувственности, потому что всякое представление есть в конце концов раздражение внутреннего чувства.

Следовательно, мы должны допустить, что, помимо модификации нашей чувственности, есть какое-то существо, которое вызывает ее. Если мы это допустим, мы сможем различать действие на нашу чувственность какого-то другого существа и себя самого. Тогда я смогу допустить существование других людей, хотя это поведет за собой множество противоречий, уже рассмотренных. Но я не имею права допускать это другое существо как аффицирующее меня [Отрицание существа, аффицирующего меня, не есть отрицание Бога.], потому что это будет причинным отношением. Но поэтому я вообще отвергаю аффицирование меня чем-то другим, потому что вне причинного я не представляю себе ничего другого. Следовательно, остается только один субъект, обладающий чувственными представлениями.

7. Но не могу ли я допустить сверхчувственное как общее всем людям и только являющееся как индивидуальная чувственность? Но тогда придется предположить объективное единство как многое, присущее каждому человеку и аффицирующее нашу душу, что касается внутреннего чувства, но в отношении к внешнему чувству душа будет аффицируемой чем-то извне. Это, в сущности, то же, что изложено в п. 6. Помимо того, не только в отношении к внутреннему чувству душа аффицирует себя объективным единством апперцепции, но и к внешнему, потому что всякое представление есть определение внутреннего чувства.

8. Действительно, аффицирование есть только в явлении и есть отвлеченное действие предмета, который есть необходимое единство под апперцепцией. Душа сама по себе себя не аффицирует, но есть сверхчувственное. Явление есть только наше представление. Предмет представления не существует нигде, как в нашей душе. Но чем вызвано представление предмета?

9. Мы не имеем непосредственно в явлении деятельности сверхчувственного, и оно не способно вызывать что-либо, но только есть. Измышления нашей способности воображения имеет общее с сверхчувственным только в том, что оба имеют элемент присутствия. Но произошло разделение того, что присутствует, и самого присутствия. Поэтому несмотря на то, что присутствие есть, присутствующего в явлении нет. По поводу сверхчувственного мы производим в нашей душе измышление, ни в какой мере не соответствующее сверхчувственному.

10. Эмпирическое сознание себя в рассудочном времени и пространстве есть аффицирование внутреннего чувства по поводу сверхчувственного самим собою. Само по себе внутреннее чувство как временность не аффицируется, но есть одно сверхчувственное. Но когда оно является – оно является не как сверхчувственное, но или непосредственная чистая данность, или аффицируемое. Чем? Рассудком или объективным единством апперцепции по поводу сверхчувственного, каким оно есть само по себе, потому что рассудок был причиной разделения и различения, и это и есть аффицирование. По поводу сверхчувственного, которое есть оно само, то есть внутреннее чувство, но также и объективное единство сознания, объективное единство сознания аффицирует внутреннее чувство. Но всякое представление в конце концов есть определение внутреннего чувства.

11. Субъект, который есть в себе сверхчувственное и объективное единство сознания, аффицирует внутреннее чувство по поводу сверхчувственного и таким образом получает все представления. Но даже и во внутреннем чувстве в отношении к сознанию нет аффицирования самого по себе, но только по поводу сверхчувственного, объективное единство сознания, различив, производит представление. Различая, оно действует на себя как на внутреннее чувство и таким образом создает в нас явление, нельзя даже сказать сверхчувственного, но только по поводу него. Следовательно, нет места другим людям. Только признав аффицирующее само по себе, я могу признать существование других людей, так как иначе у меня нет способа взаимодействия их. Если бы я всё же хотел признать множественность людей – у меня нет ничего, что бы общало их, так как я сам существую не как реальный субъект, но только как способность сверхчувственного. Допустить же, что и другие существуют как способность сверхчувственного, это значит или допустить, что все люди сами по себе абсолютно тожественны, потому что нет никакой разницы между деятельностью сверхчувственного и результатом этой деятельности, или допустить, что есть люди, но они не имеют, по тем же причинам, способности общения. А это равносильно тому, что я ничего не могу знать о других людях, даже если они и есть.

Глава IV. О теории аффицирования вне явления, как причины гипотезы множественности людей

Окончательное разрешение вопроса о множественности людей переносится в другую область: что такое аффицирование, что является трансцендентальным предметом аффицирования и что ему соответствует (неэмпирическому предмету аффицирования).

1. Сверхчувственное, которое есть чувственность сама по себе, исключает возможность всякого аффицирующего вне себя, потому что о существовании его мы не можем даже знать. Состояние раздражения сверхчувственного является мне как аффицирование его предметом. Способность воспринимать действие предметов вне меня я называю внешним чувством. Способность воспринимать аффицирование себя собою же я называю внутренним чувством.

2. Если бы имелись две чувственности сами по себе и два самостоятельных чувства или предметы, аффицирующие внешние чувства, сами по себе были отличны от предмета того, что аффицирует внутренние чувства, я мог бы предположить множественность людей.

3. Но я не имею права предположить ни первого, ни второго.

a. Всякое восприятие внешнего чувства есть в конце концов определение внутреннего чувства. Все вещи существуют не только в пространстве, но и во времени. Различие пространства и времени обусловлено рассудочным синтезом, следовательно, к сверхчувственному неприменима категория вне меня и во мне.

b. Но и то, что аффицирует наши чувства, я не могу разделять. Так как нет предмета вне меня, меня аффицирующего, то им могу быть только я сам. То, что не есть аффицирование, рассудок представляет как аффицирование, разделяя бытие и присутствие, и, создавая по поводу сверхчувственного мнение, сам аффицирует сверхчувственное, являющееся мне как внутреннее чувство.

4. Себя самого аффицировать могу только я же сам. Данные внешних чувств существуют во мне и есть тоже определение внутреннего чувства. Непонятно, каким образом я имел бы упорядоченные рассудком представления,