Собрание сочинений. Том 1. Трактаты и наброски - Яков Семенович Друскин

11. Но мое представление вообще не существует само по себе, но только представляется. И представляется мне. Но себя самого я не знаю, поэтому не имею права, исходя только из объективности моего сознания, приписывать субъект этого представления кому-либо кроме себя – какому-нибудь общему сознанию или другим существам – всё равно.

12. Из того, что все люди, как и я сам, в моем представлении необходимо представляются как одаренные объективным единством сознания, еще не следует, что они действительно существуют. Потому что это мое сознание и я являюсь его субъектом, и являюсь им не в виде какого-то общего сознания, где-то существующего, но как реальная рассудочная, интеллектуальная деятельность. Эту деятельность я приписываю и другим людям. Но она есть во мне. Если бы эта деятельность не была бы явлением, то есть отношением меня к чему-то, но какой бы то ни было реальностью, другие люди не только бы обладали ею как представления, но являлись также ее носителем, как и я. Но именно потому, что в явлении есть только эта деятельность, как отношение к чему-то, как и все явления, и я абсолютно ничего не знаю о том, что скрывается за ней, я не имею никакого права искать субъекта этой деятельности где-либо или в ком-либо помимо (кроме) себя. Явление есть только деятельность меня самого, и, так как я не знаю, что есть я, у меня нет основания приписывать субъект этой деятельности еще кому-либо, кроме себя.

13. Хотя никакой логической ошибки из этого не произойдет. Объективное единство сознания лишено чего бы то ни было индивидуального. Следовательно, оно может быть так же и в других, как и во мне. Но если эти другие существуют так же, как и я, то явление перестанет быть отношением, но станет взаимодействием многих представлений или реальностью.

14. Если же признать, что объективное единство есть общее сознание (вообще), то оно гипостазируется и из простой моей деятельности, приобретающей для меня объективный характер, станет реальностью.

Следовательно, или гипостазировать представление, или гипостазировать апперцепцию, или у нас нет оснований и мы не имеем права предполагать существования других людей, исходя из объективного единства самосознания.

Я сам есть объективное единство самосознания, но помимо того я имею ощущения, которые я сознаю в явлении себя и созерцании. Может быть, в этом втором элементе познания, в чувственном созерцании, я найду основания и условия множественности людей?

Глава II. О содержании сознания

В предыдущей главе мы показали, что из формальной объективности явления или познания и объективной общезначимости его для всех существ в явлении еще не следует признание их самостоятельного существования самого по себе, так как явление есть только мое представление или отношение меня как чистого самосознания к чему-то, что лежит вне этого чистого самосознания. Следовательно, мы разобрали форму моего представления и сознания, что касается мышления. Теперь перейдем к его содержанию или к самому чувственному созерцанию.

1. В чувственном созерцании мы так же, как и в целом созерцании, различали форму и содержание. Мышление и тожество апперцепции есть форма сознания или опыта в целом. Но всякое единство является нам в пространстве и времени. Пространство и время, их чистое созерцание мы отнесли к форме представления. В этой форме – чистом созерцании – всё, что относится к его связям или к форме чистого созерцания, мы относим к мышлению.

Следовательно, мы имеем опыт, в котором пространственно-временное единство относим к его форме. В этой форме мы снова различаем форму и содержание. Ее формой будут связи и отношения, содержанием – сама временность и пространственность как непосредственно данные интуиции.

2. Категории рассудка не обладают интуитивной наглядностью чистых форм созерцания. Рассудок и понятие есть только функция единства. Когда понятиям или идеям приписывают реальность, говорят совсем о других идеях, но не рассудка. Сущность пространства и времени как чистых созерцаний вне всякого синтеза – это способность непосредственно быть чем-то или иметь что-то. Но то, что есть в пространстве и времени, отвлеченно, так как подчинено законам рассудка.

3. Мы будем различать не два пространства и времени, но два применения пространства и времени. Пространство и время само по себе (само по себе – это не значит, что пространство и время существуют само по себе, вне меня, или вообще как-либо существуют, но что мы рассматриваем их по их сущности, что они есть сами, вне синтеза, и отвлекаясь от того, что есть в пространстве и времени, но только как формы моего созерцания, как способность представлять что-либо). Так вот, пространство и[ли] время само по себе есть только свойство или способность субъекта иметь что-либо непосредственно, обладать им. Противоположение меня тому, что вне меня, не есть свойство пространства самого по себе, но пространственного синтеза. Также и время – изменение, прехождение – есть синтез во времени. Время же и пространство само по себе есть только непосредственное сознание присутствия, полноты, данности. Я есмь не только потому, что я есмь я, не как аналитическое тожество только, но я непосредственно знаю об этом и непосредственно созерцаю себя. Помимо пустой апперцепции, я имею еще внутреннее чувство, которое есть чистая временность, способность интуиции – непосредственного созерцания. Я себя непосредственно имею, и формой меня самого будет апперцепция, содержанием – мое внутреннее чувство, само сознание моего тожества. Но это сознание моего тожества еще не есть эмпирическое сознание, но чистое интеллектуальное созерцание какого-то непосредственного присутствия, непреходящей реальной длительности, то есть длительности, стоящей вне синтеза, – чистым временем вне временного синтеза.

4. Поэтому мы можем сказать, что время само по себе есть вневременная длительность, так как с понятием времени мы соединяем временной синтез. Поэтому душа или внутреннее чувство есть неэмпирическая, неизменяющая вневременная длительность или способность непосредственно иметь себя. Но этим мы еще никак не решаем вопроса ни о бессмертии души, ни об эмпирическом сознании, но только отделяем время от временного синтеза.

5. Чтобы представить себе время, мы должны сделать схему ему – синтез – провести линию. Это будет рассудочное время, или время рассудка, содержащее в себе предметы опыта. Но сама временность как внутреннее чувство есть непрерывная длительность вне всякого полагания и даже изменения. Простое течение, которое не течет, но есть. Таким образом, время само по себе есть непосредственное имение себя, сама созерцаемость. Объективное единство сознания – аналитическое тожество – дает нам понятия абсолютного или чистого бытия, о котором ничего нельзя сказать, помимо слова «есть». Это бытие мы не имели оснований относить