Собрание сочинений. Том 1. Трактаты и наброски - Яков Семенович Друскин

6. Понятие бытия формально. Оно не утверждает, что есть, но только способ существования. Этот способ существования – абсолютность. Сверхчувственное есть. Предикат есть форма и способ существования сверхчувственного. Оно существует абсолютно и неизменно, но абсолютность и неизменность для нас пустая абстракция и не существует. Можно сказать, что абсолютное есть отвлеченность и таков соврем[енный] способ мышления, потому что он один из признаков сверхчувственного, наименее нам понятный (но не наименее важный, потому что мы не знаем, что важно, что нет само по себе), выдает за главный. Но так как мы ничего не можем о нем сказать, то мы выдаем наши собственные пустые измышления за истинное.

7. Бытие – форма сознания. Содержание – само созерцание. Временность, присутствие себя как сознание имения (от иметь) формальный признак самого созерцания или сама способность созерцания. Но помимо того, что я имею себя как сознание, я просто имею себя. И это будет второй формальный признак созерцания – пространственность.

8. Бытие мы назвали способом существования сверхчувственного. Только для нашего сознания это форма, само же по себе признак или одно из определений сверхчувственного.

Непосредственное имение себя, или заинтересованность, есть способ присутствия или имения. Только для нас это форма созерцания, само же по себе тоже признак или определение сверхчувственного. Также и второй способ присутствия – само непосредственное присутствие, незаинтересованная непосредственная данность.

9. Чем отличается чистая пространственность от чистой временности? Само по себе, может, и ничем. Но чистая временность, или внутреннее чувство, есть для нас выражение бытия, чистая же пространственность может быть то же самое внутреннее чувство – присутствие или данность, но без отношения к бытию, поэтому пространство представляется нам вне нас, потому что бытие в нас. Это не исключает того, что простр[анства] созерцания второго порядка тоже стоят под апперцепцией.

10. Правильнее будет так сказать. Так же как мы не представляем бытия самого по себе, так же мы не представляем и присутствия самого по себе. Поэтому мы вынуждены обращаться к присутствию, чтобы представить себе апперцепцию, – мы определяем ее в временных понятиях. Также мы обращаемся к апперцепции, когда хотим представить себе присутствие. Мы его представляем как внутреннее чувство. Пространство есть то, что осталось несмешанного после смешения присутствия с бытием во внутреннем чувстве. Поэтому мы мало что можем сказать о пространственности.

11. И внешнее, и внутреннее чувство есть в конце концов модификация внутреннего чувства. Также и форма их пространственная и временная есть, в сущности, одна – непосредственная данность. В явлении: в познании и обычном рассудочном мышлении мы не имеем самого по себе этого способа, но через рассудочный синтез. Но и формой этот способ делается только в явлении, сам же по себе он есть определение сверхчувственного.

Бытие, абсолютно непонятное определение сверхчувственного, взятое само по себе, производит различение, и это различение есть явление в пространстве и во времени, то есть ложное измышление.

Время и пространство, или одно время, так как пространство мы всё равно не способны подробнее рассмотреть, время нас интересует сейчас не как синтез, но само по себе, как внутреннее чувство. Имею ли я право в явлении приписывать кому-либо внутреннее чувство, кроме себя?

Но, рассматривая время само по себе как непосредственное присутствие, я не имею никаких оснований ни утверждать, ни отрицать его в отношении к другим людям. Как непосредственное сознание данности оно может быть, может не быть у других просто потому, что оно стоит на границе между явлением и сверхчувственным и ближе к сверхчувственному. В явлении все люди обладают этим чувством, но от обладания им в явлении они еще не становятся существующими сами по себе. Следовательно, прежнее запрещение приписывать другим людям бытие остается в силе.

12. Действительно, сознание себя в явлении, приписываемое и другим людям, создает общее представление и гипостазирует или явление, или бытие.

Но внутреннее чувство может принадлежать и другим, потому что оно есть не рассудочная деятельность, но непосредственная интуиция, и признание внутреннего чувства для других не будет противоречивым, но только если я допущу, что другие люди обладают и объективным единством сознания во внутреннем чувстве. Но последнее неверно. Следовательно, и внутреннее чувство, пока во всяком случае, я не имею права допускать в других людях, или правильнее: они обладают внутренним чувством, но только так же, как и объективным единством сознания, то есть как мое эмпирическое я.

Глава III. О чувственности и определении внутреннего чувства

Внутреннее чувство – простая способность непосредственного присутствия. Что такое определение чувственности и чем отличается определение внешнего чувства от внутреннего? Если мы найдем два источника или способа определения чувст[венности] (для внутр[енней] и внеш[ней]), мы докажем бытие других людей кроме меня.

1. Форма нашего сознания – пространственно-временные связи. Пространство и время как форма уже не есть сама пространственность или временность, то есть непосредственное присутствие, хотя в его наглядности и сохраняется это качество (присутствия).

2. Мы имеем факт – наше представление, воспринятое через внутреннее чувство. В явлении мы имеем аффицирование нашей чувственности. Но понятие вне нас, так же как и причинности, порождение нашего пространственно-временного синтеза (но не самого пространства и времени, которое само по себе есть только присутствие или интуитивность). Сверхчувственного мы не знаем не потому, что воспринимаем его в пространстве и времени, но потому что в рассудочном пространстве и времени, которое помимо того, что непосредственно дает его, еще искажает (рассудком). Следовательно, мы можем сказать, что истинным в явлении будет не синтез, но сама непосредственность, интуитивность ощущения, но и не само ощущение, потому что мы не имеем его в опыте непосредственно, но всегда в организованном уже восприятии.

3. Таким образом, пространственность и временность есть то, что соединяет, как непосредственное и в то же время поддающееся рассудочному различению, сверхчувств[енное] с рассудком. Но оно только присутствует или осуществляет данность, но ни в какой мере не определяет данного. Даже простое расположение одного вне другого и одного после другого, хотя и невозможно было бы без наглядности, следовательно, пр[остранство] и вр[емя] не есть деятельность пр[остранства] и вр[емени], но рассудка. Что есть ощущение и чувственность?

4. Ощущения самого по себе мы не имеем, так же как и чувственность, но в форме чистой чувственности. Поэтому чувственность сама по себе есть сверхчувственное. Есть ли это сверхчувственное один субъект и внутреннего и внешнего чувства или нет? Различие пространства и времени мы нашли в том, что одно есть с отношением к бытию, другое без отношения. Наше положение – сверхч[увственно] есть –