«Да здравствует солнце!..» Пушкин и его земной мир - Лариса Андреевна Черкашина

Котёнок плачет.

Юродивый, вставай,

Богу помолися!

«Здорова ли ты? Здоровы ли вы все? – вопрошает Александр Сергеевич свою Наташу в письме из Казани. – Дорогой я видел годовую девочку, которая бегает на карачках, как котёнок, и у которой уже 2 зубка. Скажи это Машке…» Ведь дочь Маша – ровесница той самой безымянной девочки, что напомнила поэту милого забавного котёнка.

Нечистая сила, или Пушистый оберег

Но вернёмся к пушкинским стихам. Фантастическое, точнее ироническое творение юного поэта: усопший классик Фонвизин «навещает» литературную братию:

«Так ты здесь в виде привиденья?.. —

Сказал Державин, – очень рад;

Прими мои благословенья…

Брысь, кошка!.. сядь, усопший брат;

Какая тихая погода!..»

Как же обойтись без кошки, где упоминается о нечистой силе?! Вот и в «Сказке о попе и о работнике его Балде» молодому бесёнку, принявшему вызов Балды померяться силами, поэт придаёт явно кошачьи черты:

Вынырнул подосланный бесёнок,

Замяукал он, как голодный котёнок…

И дальше: «Весь мокрёшенек, лапкой утираясь»; «Хвостик поджал, совсем присмирел…»

В одной из глав «Евгения Онегина», повествующей о странном вещем сне Татьяны, предстаёт некое фантастическое существо «полужуравль и полукот». Не отголоски ли это древних поверий о котах-оборотнях, колдунах и прочих таинственных существах?

К нему волшебница явилась,

Вещая: «Знаешь ли меня?

Ступай за мной; седлай коня!»

И ведьма кошкой обратилась…

И о другой хозяйке-ведьме, «на венике верхом» улетевшей на шабаш, и её демоническом коте-любимце повествует герой «Гусара»:

Плеснул я на пол: что за чудо?

Прыгнул ухват, за ним лохань,

И оба в печь. Я вижу: худо!

Гляжу: под лавкой дремлет кот;

И на него я брызнул склянкой —

Как фыркнет он! я: брысь!.. И вот

И он туда же за лоханкой.

Всё кошачье племя издавна окружено мистическим ореолом, – кошкам истово поклонялись в Древнем Египте как священным животным. Как не вспомнить реплику булгаковского Бегемота, «лучшего из шутов», кота «громадного, как боров, чёрного, как сажа или грач, и с отчаянными кавалерийскими усами», что «кот – древнее и неприкосновенное животное»!

Священная чёрная кошка. Древнеегипетский папирус.

В средневековой же Европе котов рьяно истребляли, особенно чёрных, считая их порождением нечистой силы. Но ведь до сих пор многие феноменальные кошачьи способности не разгаданы современной наукой…

Художник Николай Данилевский, потомок поэта, с любимым котом. Санкт-Петербург. 2010-е гг.

Удивительнейшие создания, словно посланники иных миров… Видно, никогда и никому до конца не разгадать: кто же кому служит – кот человеку или человек коту?! Похоже, верно последнее. Но если и в самом деле человек служит коту, то от такой службы он только выигрывает: его величество кот – существо умное и ласковое, независимое и загадочное. Но главное, кот-то – учёный! А любая учёная степень, как известно, требует к себе особого уважения. И не важно, кому она «присуждена» – родовитому кошачьему аристократу или обычному беспородному Ваське, пушкинскому коту.

Не только Александр Сергеевич, но и незнаемые им внуки и правнуки жаловали представителей кошачьего племени. Домочадцы вспоминали, как Наталья Александровна Воронцова-Вельяминова, в девичестве Пушкина, не расставалась со своей любимицей-кошкой Клашей, частенько мурлыкавшей у неё на коленях. Такой, в своей белорусской усадьбе, в кресле-качалке и с прижатой к груди кошкой, запечатлел внучку поэта старый фотограф. И в московской квартире праправнука поэта Георгия Александровича Галина, на Тверской, благоденствовали неизменные Мурзики и Барсики.

«Что за прелесть Бабушкин кот!» – восклицал некогда Пушкин. И вправду, что за чудо эти коты, эти диковинные домашние сфинксы!

Мурлыкающие фавориты

Поистине незаметно, на мягких кошачьих лапах, эти ласковые безымянные создания пробрались в царские покои, да там надолго и укоренились. Правда, чести быть представленным на гравюре иноземного художника удостоился лишь любимец царя Алексея Михайловича – вальяжное и чуть ли не очеловеченное создание. Парсуна «придворного кота» стала известна в Европе благодаря голландцу Фредерику де Мушерону. Позднее другой художник, чех Вацлав Холлар, гравировал тот рисунок.

Праправнук поэта Георгий Галин с супругой Татьяной и питомцем «Мурзиком». Москва. Фотография Л. А. Черкашиной. 1998 г.

Внучка поэта Софья Павловна Кологривова, урождённая Воронцова-Вельяминова, с сыновьями: на руках младшего Олега – котёнок, старший Александр – с собачкой. Бобруйск. 1920-е гг.

Под мастерской гравюрой осталась авторская подпись художника: «Подлинное изображение кота великого князя Московии». Есть версия, что на самом деле голландец то ли убоялся написать портрет самого русского царя, то ли не получил на то позволение, но в облике владельца царских палат запечатлен вовсе не кошачий, но строгий и взыскующий взгляд самого государя Алексея Михайловича.

В любом случае, гравюра с кошачьим «портретом» считается самым ранним изображением в России домашних любимцев!

Пользовались пушистые зверушки особым уважением на Руси и за игривый нрав, и за верность дому, да и за пользу, что приносили своим хозяевам. Иначе вряд ли прародитель царственных Романовых боярин Фёдор Андреевич получил прозвище Кошка! Именно ему, близкому, или, как говаривали в старину, собинному другу, оставил на попечение Москву великий князь Дмитрий Донской, когда в 1380 году повёл рать против полчищ Мамая на поле Куликово. Обладал боярин Фёдор Кошка недюжинным умом, слыл в Московском княжестве отменным дипломатом, а также был неизменно ласков в обращении с собеседниками. Не оттого ли и получил своё столь необычное прозвище?!

Подлинный портрет кота великого князя Московии. Художник Вацлав Холлар. 1663 г.

Боярину Фёдору Кошке, московскому воеводе, судьба определит стать патриархом царской династии: его внук Захарий Иванович положит начало роду Захарьиных-Кошкиных, давшему первую и любимую жену царя Ивана Грозного – Анастасию Романовну. Старший же брат царицы Никита Романович, Захарьин, боярин-воевода, и даст имя отца всей августейшей династии Романовых. Так обычная домашняя кошка волей-неволей, а веками будет напоминать о своём существовании царской семье!

Известно, что наследник Алексея Михайловича, будущий Пётр Великий, в числе прочих диковинок прихватил из Голландии, у некоего купца, и кота (Василия, или Ваську, – так испокон века кликали котов), – надо полагать, невиданной заморской породы. А в чреде государственных дел преобразователя России значился и его Указ: «Иметь