Развод с драконом. Попаданка в ненужную жену - Анна Рейнс

этом нет. Мысленно пытаюсь воззвать к неведомой силе, но она не откликается. — Но ты смышленый малый. И благородный. Вон как мать прибежал спасать. Я сразу поняла, что на тебя можно положиться. Уверена, не откажешь мне в помощи.

По глазам вижу, что похвала ему нравится. Он шумно выдыхает и снова опускает взгляд. Раздумывает долго, не меньше минуты. Я за это время превращаюсь в комок нервов. Сжата внутри, как пружина.

— И чем я могу помочь? — спрашивает Эррин, наконец.

Глава 9

Глава 9

Я медленно выдыхаю. От облегчения кружится голова. До этого момента старалась не поддаваться панике, но Эррин — моя последняя надежда. Взаперти, без каких-либо источников информации, я обречена.

— Расскажи мне о метке, — прошу я.

Отступаю на несколько шагов и буквально падаю на стул. Велю мальчику сесть напротив. Слушаю с непроницаемым выражением лица, хотя внутри замешательство борется с какой-то обреченностью. Отметина, что появилась на моей руке, означает, что мы с этим Владыкой… как бы это сказать… идеальная пара.

Сомнительно, очень сомнительно.

Пока я перевариваю эту информацию, Эррин рассказывает дальше. Истинная связь усиливает дракона, но взамен тот испытывает необходимость в постоянной близости пары. А еще, пока метка не оформилась до конца, дракон чувствовать меня не может.

— А сможет? — осторожно спрашиваю я.

— Конечно! — воодушевления в его голосе хоть отбавляй.

— На каком расстоянии?

— У всех по-разному. От силы зависит, — он чешет затылок, словно впервые задается таким вопросом.

Час от часу не легче. Так, Лена, нужно не только сбежать, но еще и как можно дальше от этого места уехать. Без карты тут не разобраться. В идеале еще нужно поискать, возможно ли избавиться от метки.

— Вы не беспокойтесь, госпожа, — Эррин по-своему трактует мрачное выражение моего лица. — Владыка вас в любом случае не отвергнет. Отменит развод.

«Галя, отмена!» — невесело шучу я в голове.

— А если я не хочу? — невеселым тоном спрашиваю я. Мальчишка смотрит на меня с таким ужасом, что я тут же жалею о своих словах. Владыка для него — что-то вроде идола, а мои слова наверняка кажутся кощунством.

Тут же получаю подтверждение своим мыслям.

— Обида бабская в вас говорит, госпожа. Разум отравляет, — уязвленным тоном говорит он. — Умная женщина знает, что слово мужчины — закон, каким бы жестким оно ни было. А раз вас сюда сослали, то за дело, значит.

— Ты не забыл, с кем говоришь, Эррин? — ледяным тоном произношу я. Мальчишка тут же ойкает и сжимается, словно в ожидании удара. — Мать твою тоже за дело сослали?

— Это другое… — он отводит взгляд, но вижу, что я его не убедила. — Мать моя и мухи за всю жизнь не обидела, а вы… ой, простите!

Он готовится снова бахнуться на землю, но я ловлю его на полпути. Усаживаю обратно на свое место. Хочу что-то сказать, но в дверь раздается стук. Входит служанка с подносом еды. Ароматы стоят такие, что у меня рот невольно наполняется слюной.

Однако набрасываться на еду не спешу. Помню, что вчера за ужином яд был в моем стакане.

— Эррин, скажи, есть ли способ проверить, что еда безопасна? — первой нарушаю тишину, когда дверь за ней закрывается.

— Я могу попробовать, — тут же вызывается он, не отрывая взгляд от подноса.

— Нет! — отрезаю я. — Можешь принести что-то еще? Желательно не из замка. Хлеб, воду…

Он смотрит удивленно, но лишних вопросов не задает. Медленно кивает. Отдаю ему золотой браслет в качестве платы, а затем долго смотрю на закрывшуюся за его спиной дверь. Понимаю, что вновь поступаю неосторожно. Он же вполне может сейчас пойти к тем же стражникам и рассказать, что госпожа ведет себя странно.

Меня схватят, допросят, осмотрят и… прощай конспирация!

Однако время идет, а ко мне никто не вламывается. Возвращения Эррина жду как на иголках. Обдумываю все, что удалось узнать.

Нужно быть начеку каждую секунду. Тут все подчиняются Владыке, а я для них — просто пустое место. Буду брыкаться — за волосы притащат к нему и мнения не спросят. А что будет дальше, я примерно представляю.

Я останусь для него лишь вещью, которой можно распоряжаться по собственному усмотрению. Принудить, выкинуть посреди ночи, унизить, обвинить… я это все уже испытала на своей шкуре, а в этом мире едва ли двое суток прошло.

Нет, оставаться тут никак нельзя.

Эррин появляется примерно через час, когда внутри я уже вся извелась. Приносит хлеб и какой-то напиток, подозрительно напоминающий квас.

— Была еще ветчина и сыр, — извиняющимся тоном говорит он. — Но охранники отобрали.

— Почему, не сообщили?

— Харя треснет, сказали, — рассеянно отвечает Эррин, а меня внутри окатывает волной ледяной ярости. Что это за место такое, где взрослые мужики отбирают еду у ребенка?

Ева была стервой? Ладно, получат они стерву. Владыка еще рыдать от счастья будет, когда нас наконец-то разведут.

— Открой дверь, Эррин, — подрагивающим от негодования тоном велю я, а сама беру со стола нетронутый поднос.

Гляжу на охранников, что без малейшего стыда уплетают яства прямо под дверью. Еще и какими-то шутками перебрасываются.

Швыряю поднос прямо в них. Жидкое месиво — то ли суп, то ли каша, оседает на их кожаных доспехах и волосах. Окидываю их холодным взглядом, после чего говорю:

— Приятного аппетита, мальчики.

Торопливо возвращаюсь в свои покои, скорее улавливая, нежели слыша негодующий рык за своей спиной. С силой захлопываю дверь. А потом прислоняюсь к ней спиной, глядя на округлившиеся глаза Эррина.

— Ох, тейра Дорвенар, быть беде, быть беде, — причитает он, но уголки губ ползут вверх в какой-то ошеломленной улыбке. Меня внутри колотит одновременно от страха и какого-то нервного смеха.

Сама не верю, что только что сделала.

— Продолжим, — пытаюсь взять себя в руки. Удается с трудом. Набиваю желудок хлебом и продолжаю допрос. — Расскажи мне про ритуал.

Эррин послушно отвечает. Оказывается, что ритуал и должен был расторгнуть наш с Рейнаром брак. Церемония проходит в храме, где собираются все обитатели замковой территории. Там же когда-то Владыка и связал себя брачными узами с Евой, давая обет защищать ее и беречь.

Из разговора выясняю, что это какой-то древний обряд, расторгнуть который можно лишь по прошествии десяти лет. И