Образы Востока в мировой культуре - Дарья Олеговна Мартынова

Персией и Европой, но и интереса европейцев к персидским нарядам и образу жизни. Детализация ткани в портретах важна, так как в этот период Англия стремилась торговать персидским шелком, англичане даже пытались обменивать персидский шелк-сырец на английскую шерсть вместо наличных денег. Известны попытки проникнуть на персидский рынок шелка, особенно в середине 1560-х годов, предпринимавшиеся купцами английской компании «Московия», но в большинстве случаев они заканчивались неудачей.

В 1626 году Английская Ост-Индская компания заказала художнику Ричарду Гринбери (1616–1651) портрет некого Накд-Али-бека, посетившего Лондон в этом же году в качестве посланника шаха Аббаса I, в таких же роскошных одеждах из серебра и шелкового бархата. Этот портрет является одним из старейших полотен маслом в коллекции Британской библиотеки. Накд-Али-бек должен был встретиться с британским монархом, королем Карлом I (1625–1649). Однако между ним и Робертом Ширли возник конфликт: оба утверждали, что они – истинные посланники шаха, а кто-то из них является самозванцем. В итоге король отослал Накд-Али-бека ко двору шаха, чтобы там ситуация была разрешена. Накд-Али-бек не выдержал позора и покончил с собой на обратном пути в Персию в 1627 году. Британская библиотека предполагает, что ответственность за этот инцидент лежит на Ост-Индской компании: согласно архивным документам, Роберт Ширли был в Англии в 1624 году, за два года до Накд-Али-бека, и являлся истинным посланником шаха. Однако он разозлил компанию, пытаясь договориться с королем Испании о монополии на торговлю персидским шелком, что подорвало бы планы Англии на поставки. Именно поэтому Ост-Индская компания оклеветала Ширли и назначила другого посланника к персидскому шаху, чтобы тот лоббировал интересы компании. Портрет должен был быть верификатором «истинного» посланника. Кроме того, в портрете Накд-Али-бека особое внимание уделялось персидскому шелку высочайшего качества: художник изобразил на модели великолепный переливающийся кафтан, контрастирующий с поясом и тюрбаном; одеяния искусно расшиты человеческими фигурами, будто сошедшими с персидских миниатюр. Накд-Али-бек стоит на персидском ковре. Ричарду Гринбери было поручено написать еще один портрет Накд-Али-бека, ныне утраченный, который подарили самому Накд-Али-беку, когда он покидал Англию в 1627 году. Кроме портрета были подарены серебряный таз и кувшин, которые в то время стоили 50 фунтов стерлингов.

Ричард Гринбери. Портрет Накд-Али-бека, посланника из Персии. 1626. Холст, масло. 213 × 129,5 см. Британская библиотека, Лондон, Англия.

Каджарская Персия и английское искусство XIX века

XVIII век в Персии связан с междоусобицами, потрясениями внутри страны, административным и экономическим спадами. Только к концу XVIII века к власти пришла предпоследняя династия шахов, династия Каджаров (1795–1925), которая в значительной степени использовала достижения изобразительного искусства, чтобы подтвердить и упрочить положение после долгой борьбы за власть. Каджары стремились показать свое родство с древними династиями Ахеменидов и Сасанидов и в то же время связать свои имена с реформами и модернизацией персидского общества.

Именно при них изменился придворный церемониал, начали строить новые дворцы, железную дорогу, появились фотография, новые художественные техники, художников стали отправлять на обучение в Европу. Росписи и масляная живопись стали неотъемлемой частью дворцовой архитектуры и кахвехана (кофеен)[40], массово создавались официальные портреты (как маслом, так и лаковые и эмалевые), в том числе и для отправки в страны, с которыми Каджары стремились установить дипломатические отношения. Итогом стало проникновение персидских образов в европейское искусство: у дам стали популярны шали с узором бута из Кашмира и Персии. Сейчас у узора бута есть разные наименования по всему миру: например, в Англии его называют «пейсли», а в народе бытует наименование «восточный огурец». Это каплевидный изогнутый элемент, но есть вариации в виде куста, ветки или листа, ассоциирующегося с зороастрийскими представлениями о жизни и плодородии, святом огне. Впервые он, вероятнее всего, появился во времена Сасанидов, правивших большей частью современной Центральной Азии с 224 по 651 год, затем перешел в мусульманскую традицию – встречается в декоративном убранстве мечетей. Популярность тканей связана с проблемами поставок из-за наполеоновских войн, поэтому появились подделки жителей туманного Альбиона под любимый текстильный узор. В шали с узором бута в богатом интерьере, демонстрирующем «вкусы» высшего сословия, с китайской вазой и персидским керамическим блюдом, изображена Фанни, муза и жена художника-прерафаэлита Уильяма Холмана Ханта (1827–1910).

В свою очередь Англия, Франция, Россия и другие страны также стремились установить союз с Персией. Поэтому в Персию отправляли посольства, прибывали путешественники, привозившие произведения искусства, а также фиксировавшие происходившее в далекой стране. В попытках изучить Персию художники запечатлели почти все: быт, одежду, манеры, архитектуру и народ, то есть европейские картины и рисунки были задуманы как визуальные репортажи, подробно раскрывающие специфику Персии и персидской культуры.

Уильям Холман Хант. Портрет Фанни. 1866–1868. Холст, масло. 104 × 73 см. Музей искусств Толидо, США.

Так, британский востоковед Джеймс Аткинсон (1780–1852), переводчик произведений прославленного персидского поэта Фирдоуси (940–ок. 1020), в 1832 году перевел книгу «Обычаи и нравы женщин Персии и их домашние суеверия», в которой были напечатаны 138 иллюстраций. По всей видимости, иллюстрации были сделаны самим Аткинсоном, так как после поездки в Афганистан он либо самостоятельно зарисовывал некоторые восточные сюжеты, либо привлекал в помощники мастера-литографа.

В иллюстрациях очевиден европейский взгляд на изображение персидской девушки: она представлена на фоне фантазийной мечети с необычными завершениями, держащей на коленях музыкальный инструмент, напоминающий чартар, разновидность танбура, – персидский струнно-щипковый инструмент с четырьми струнами, похожий на лютню, рядом с ней расположен дымящийся кальян – чарующий европейцев в этот период предмет обихода. Иконографический тип девушки предельно похож на женские типы с каджарских полотен: перед зрителем – музицирующая девушка с крупными, сросшимися бровями в традиционных и ценных тканях терме с замысловатыми узорами. Возможно, она обитательница гарема. Обычно таких красавиц изображали с открытой грудью: полагают, что подобный костюм был связан с европейскими изображениями Мадонны с младенцем. Персы посчитали его модным европейским костюмом, увидев произведения искусства с этим сюжетом[41]. В реальной жизни в Персии никто так не ходил.

О географии и этнографии Персии этого периода можно узнать и из произведений путешественников. Так, французские мастера Эжен Фланден (1809–1889) и Паскаль Кост (1787–1879) в 1840 году были отправлены в Персию для документации жизни в стране при правлении шаха Мухаммада (годы правления: 1834–1848). Они побывали в Хамадане, Керманшахе, Исфахане, Ширазе и Персеполе, опубликовав по прибытии во Францию в 1851 году альбом с точными изображениями персидских городов и памятников архитектуры.

Одним из самых увлеченных художников был Жюль Жозеф Огюстен Лоранс (1825–1901). Он сопровождал географа и путешественника