Форс-минор, или артефакт без инструкции - Анна Викторовна Дашевская

подгорного народа, и это понятно: база для артефакторики – изделия из металла и камней. А кто лучше гномов работает с этими ресурсами? Но Сульберг был чистокровным хомо…

Во-вторых, выглядел он странно: очень высокий и худой, с длинными руками и огромными, словно лопаты, ладонями. Стригся мастер, похоже, сам, при этом не глядя в зеркало, и неровно обстриженные рыже-седые волосы торчали во все стороны.

В-третьих, Сульберг был зол, и скрывать это даже не пытался.

- Добрый день, мастер, - вежливо поздоровалась Лавиния. – Я коммандер Редфилд из Службы магбезопасности…

- Дамочка, мне начхать, кто вы такая! Мне пришлось из-за вас работу прервать, просто потому, что вам вздумалось меня о чём-то расспрашивать! Ну так давайте, спрашивайте… - и на грани слышимости добавил: - Тёмного вам в глотку.

Лавиния продолжила говорить, словно и не слышала грубости.

- …И мне нужно задать вам несколько вопросов о мастере Скиммерсе. Вы ведь были его подмастерьем?

- Учеником, - сварливо ответил Сульберг. – Подмастерьем я стал уже после мастера Скиммерса, в середине две тысячи сто пятидесятого. А на кой ляд вам надобно расспрашивать о мастере Скиммерсе, с его ухода сорок с лишним лет прошло?

Отвечать Лавиния не стала, лишь пожала плечами.

- Ну и что вы хотите знать?

- Вы сказали «с его ухода». Почему именно так? Вы считаете, что он ушёл сам?

- Я это точно знаю, - Сульберг потянулся к кофейнику, подогрел его коротким импульсом и, не спрашивая у хозяина кабинета, налил себе кофе в ближайшую чашку. – Меня ж никто тогда даже и не допрашивал… ну, почти. Этот красавчик из вашей магбезопасности поинтересовался только, когда я мастера видел, и не оставлял ли тот записки. А зачем ему было записки оставлять, он мне словами всё сказал!

- И что же он сказал?

Не отвечая на вопрос, Сульберг повернулся к Хорусу и спросил:

- А сливок у тебя нет? Не люблю молоко.

Ван Дер Гакль молча вышел из комнаты и почти сразу вернулся, неся в руках сливочник.

- Вот, другое дело, - это прозвучало почти по-человечески.

Долив кофе сливками чуть ли не на треть, Сульберг довольно зажмурился, делаясь похожим на дворового кота. Лавиния вспомнила, что у неё в Провансе, в поместье, живёт точь-в-точь такой – рыжий, немолодой и тощий несмотря на то, что кухарка его постоянно подкармливала.

- Так что сказал вам мастер Скиммерс перед уходом? – снова спросила она, дождавшись, когда гость отставит чашку.

- Сказал, что давно ждал Знака, и вот дождался. Что плохое взаимодействие артефактов и его величества непременно спишут на него, и вполне может дойти до обвинения в покушении на жизнь короля. Он всё это проверял перед коронацией, ему, мол, легче лёгкого было всё испортить. А ему этого не надо, он ни в чём не виноват, поэтому уходит.

- А куда уходит, не сказал?

Сульберг помотал головой.

- Нет. Но у него всё было продумано, это я сразу понял, и идти ему было куда. Он взял с собой личный набор инструментов, несколько мощных накопителей и бритву, и деньги, наличные, понятное дело, остальное всё оставил. Сказал мне, чтобы я пару книг забрал и больше ничего не трогал, а то обвинят в краже. И вообще, чтобы шёл к другим ученикам и до вечера был у всех на глазах. Я и пошёл.

- Понятно… - Лавиния встала, прошлась по комнате, остановилась возле окна; на улице стыла февральская темнота. - Над чем Скиммерс работал перед исчезновением?

- Он не исчезал, - упрямо возразил Сульберг. – Он ушёл, и ушёл по своей воле!

- Хорошо, пусть так. Сути вопроса это не меняет.

- Последние недели две – ни над чем, кроме особого заказа. Это вам и Хорус мог сказать. Они вместе коронные артефакты изучали.

Лавиния повернулась к Ван Дер Гаклю, и тот молча кивнул. Потом всё-таки разлепил губы.

- Коронация была двадцать восьмого мая, - сказал он. – Всё прошло прекрасно, а через несколько дней его величество заболел. Слабость, головокружение, давление ниже плинтуса – это у молодого мужчины, сильного мага! Сперва маги-медики считали, что это переутомление, потом обнаружили, что у него резерв не заполняется, остаётся на пятнадцати процентах…

Тут Лавиния присвистнула.

- Это что, получается, какой-то из коронных артефактов повредил каналы его величеству?

- Именно так, - кивнул Хорус. - Вот тут-то мы с Паулем и взялись исследовать, что и как. А это ж дело не быстрое, и артефакты непростые.

- Нашли?

- Нашли, конечно. В большой короне центральный камень – сапфир. Не самый большой, всего сто двадцать карат15, но совершенно безупречный. Так вот, в нём обнаружилось несколько микротрещин, простым глазом, разумеется, не видимых. Но на свойства артефакта они влияли… катастрофически, - Хорус поморщился. – И Кальтен прав, пошли тогда разговоры, что, мол, глава Гильдии нарочно пропустил дефект камня, а то и сам его испортил. В итоге камень заменили, я лично ставил новый и заново функции артефакта восстанавливал, но… Сама знаешь – ложечки нашлись, а осадочек остался.

- Н-да… - Лавиния повернулась к Сульбергу. – И всё же я возвращаюсь к своему вопросу: что Скиммерс делал последним?

Сульберг задумался.

- Не помню… Был какой-то секретный заказ, но я только мельком о нём тогда слышал. Нет, точно не помню! Слушайте, всё-таки сорок лет прошло!

- Ладно, тогда спрошу по-другому. Работу мастера Скиммерса вы узнаете?

- Да, - твёрдо сказал Сульберг. – Точно узнаю. Он ставил такие… метки, если не знать, как, их в жизни не разглядишь.

- Тогда я попрошу вас ещё немного побыть здесь… Хорус, откуда в этом здании можно открыть портал?

- Тебе – ниоткуда, если только на улицу выйдешь. Ты хочешь забрать из сейфа те коробки?

- Да.

- Так зачем самой скакать, ты что, новобранец? Или курьерскую доставку отменили? Звони этому типу, и пусть срочно отправляет!

- Не ворчи, Хорус! – Лавиния усмехнулась и вытащила коммуникатор. – Ты же знаешь, мне всегда проще сделать самой, чем потом исправлять чужие ошибки.

Лавернье ответил на её звонок мгновенно, словно ждал его. Выслушал указания – упаковать, навесить щиты, отправить с курьером сверхсрочно, - кивнул и отключился. Дальше оставалось только ждать, и Лавиния снова подошла к окну. По неширокой улице мела позёмка, сворачивалась кольцами, обвивалась вокруг фонарных столбов, будто живая. Показалось даже, что в снежной пыли то