Форс-минор, или артефакт без инструкции - Анна Викторовна Дашевская

- Достаточно! - Мазовски замахал на неё руками. – Про эту зубную боль можешь даже не говорить, я со всем согласен. Делай что хочешь! Кстати… - тут он замолчал и стал разглядывать коммандера, словно совершенно неизвестную науке разноцветную бабочку.

- Что? – забеспокоилась Лавиния через несколько мгновений. – Что ты так смотришь? Я не слепок ауры, чтобы меня изучать!

- В тех бумагах, которыми ты так щедро поделилась, нету очень важной информации. Кто был заказчиком первого комплекта?

Лавиния хмыкнула.

- Из Ван Дер Гакля я эти сведения только что не выбивала. Ссылался на секретность.

- Как ты понимаешь, я вхожу в числе тех, у кого есть доступ вообще к любым сведениям.

- Догадываюсь. Поэтому сообщаю: заказ был из дворца.

- Дворец – понятие растяжимое, - Мазовски вздёрнул бровь.

- Вот именно. А вот мог ли тогдашний кронпринц Ингвар сам лично обратиться к главе Гильдии, сделал ли это кто-то по его поручению или без поручения, по собственной инициативе, этого Ван Дер Гакль не знает, и знать не может.

- Особенно мне не нравится последний пункт.

- Мне тоже. С учётом того, что точной информации о содержании заказа у нас нет, - мрачно ответила Лавиния. – Лично я вижу среди прочих и вариант, приводящий к дворцовому перевороту. По счастью, работа не была закончена к моменту коронации. Скиммерс всё равно представил её гильдейскому совету, совет выразил сомнения и рекомендовал доработать артефакт. Дальнейшее – вообще только догадки. Скиммерс должен был оставить прототип, схему и подробное описание работы в архиве Гильдии…

- Должен был?

- Именно так. Как ты догадываешься, этого образца там нет, так что, видимо, его Скиммерс забрал с собой. А вот второй комплект, три предмета из которого стали завязкой всей истории, делался позже, и с другими камнями. Вроде бы с другими, - уточнила она на всякий случай.

- Ясно… - Мазовски постучал пальцами по столу. – Завтра я буду во дворце и попытаюсь осторожно выяснить, кто заказывал этот комплект. Вряд ли его величество помнит такие подробности сорокалетней давности…

- А может и помнить! Коронация бывает раз в жизни, про неприятные последствия от слияния с коронными артефактами он знал заранее, так что мог заказать и сам. И в этом случае вряд ли забыл бы.

- Тоже верно. Покопаюсь аккуратненько, а ты пока рой с другой стороны. Так кого тебе дать в сопровождение? Кого поопытнее?

- Ты мне покажи, кто свободен, я и выберу, - усмехнулась Лавиния.

- Всё равно выбор небольшой. Есть лейтенант Свен Ханссен, он в Службе шестой год. У парня есть два достоинства: во-первых, всё сказанное при нём он запоминает навсегда, так что можно не тратить кристаллы памяти…

- Вот бедолага!

- И, кроме того, он чрезвычайно молчалив, - договорил Мазовски. – И ещё на сегодня могу тебе выдать майора Бентнера. Опытный сотрудник, занимается в первую очередь незаконным использованием артефактов, так что как раз нужная тематика.

- Знаешь, давай Ханссена, - сказала Лавиния после некоторого размышления. – Если Бентнер занимается именно артефакторной темой, у него будет свой взгляд на вещи. А мне не нужен его взгляд, у меня есть мой собственный! Что-нибудь о Йергенсене ты мне хочешь сказать?

- Ничего. Имеется в виду, что я был с ним знаком довольно давно, но после его отставки как-то не интересовался и почти не слышал о нём.

- Ладно. Тогда попробуем съездить на разведку…

***

- Кабачки? – спросила Лавиния, увидев с дороги то самое поместье, где влачил свои пенсионные дня майор Йергенсен. – Пчёлы? Что-то кажется мне, что владелец этого домика на такие мелочи не разменивается!

Поместье и в самом деле впечатляло.

От ворот с витой чугунной решёткой к дому шла довольно длинная дорога, по обеим сторонам усаженная голубыми елями. Ворота были закрыты, и в магическом зрении Лавиния обнаружила на них серьёзные охранные заклинания, а вот звонка или иного способа сообщить о прибытии гостей хозяева не предусмотрели. Дом, видневшийся в конце этой дороге, вовсе не был скромным одноэтажным строением, какое приличествовало бы отставному офицеру. Лучше всего видно было высокое крыльцо с четырьмя колоннами, огромное окно справа от крыльца и длинное левое крыло. Выше был второй этаж, куда по причуде архитектора или же хозяина насовали окон всех возможных форм - круглые, овальные, ромбовидные. В крыше из красной черепицы виднелись мансардные окна, и в довершение всего между двумя солидными печными трубами помещалась башенка со шпилем. На шпиле развевался флаг, в окне справа от крыльца горел яркий свет, дорога была расчищена от снега.

- Похоже, мы чего-то не знаем о бывшем коллеге, - бесстрастно сказал лейтенант Ханссен. – Предлагаю организованное отступление. Выясним, откуда у него деньги на такое поместье, найдём болевую точку и вернёмся.

- Я ужасно не люблю отступать, - Лавиния поморщилась. – Но в этом случае, кажется, вы правы. Кавалерийским наскоком эту крепость не возьмёшь.

Она вытащила коммуникатор и набрала номер. Лейтенант деликатно отошёл в сторону. Когда на экране появился гранд-полковник Мазовски, довольным он не выглядел.

- Слушай, коммандер, я только себе чашку кофе налил! Вроде все твои требования я выполнил…

- Не ворчи, Конрад, - оборвала его Лавиния; она видела, что в большом окне появилась фигура мужчины, который стоял и смотрел прямо на неё. – Поручи кому-нибудь из твоего архива подобрать материалы о бывшем майоре…

- Йергенсене? – перебил её Мазовски. – Я уже проверил после нашего разговора. Все данные по Йергенсену убраны в особый раздел архива. Ты полгода потратишь только на то, чтобы разрешение получить.

- Да? Очень интересно… А по чьему распоряжению это было сделано, можешь узнать?

- А что тут узнавать? Он близкий родственник Густаффсена, это заместитель министра внутренних дел. Так что сама понимаешь…

- Да, понимаю. Спасибо, Конрад. Я завтра ещё приду, жди!

Лавиния отошла от ворот и оглянулась, уже подойдя к экипажу, за рулём которого её дожидался лейтенант. Фигура в окне никуда не исчезла.

***

- У нас с вами, Ханссен, ещё два пункта, которые нужно посетить, - сказала Лавиния своему молчаливому сопровождающему, когда села в экипаж.

Молодой человек, сидевший за рулём, повернулся к ней, и она