Пламенев. Книга 12 - Сергей Витальевич Карелин

Дед пожевал смолу. Я ждал спора, вопросов, хотя бы паузы подлиннее. Вместо этого он просто кивнул.

— Услышал, командир. — И группе, уже разворачиваясь: — Ноги в руки, соколы. Наперегонки со Зверем побегаем.

Они ушли на юг ходко, восемь Третьих и Пятый. Гуськом, след в след, как ходят волки.

Я развернулся на север.

Бежать предстояло довольно долго, и время я потратил с умом. Проверил броню на ходу, перегнал Дух по телу. Съел на бегу полосу мяса, потому что воевать на пустой желудок никогда не стоило. И все это время чутье вело меня, поправляя на градус то влево, то вправо, направляя к чему-то небольшому, но, кажется, быстрому.

Очень быстрому. Быстрее всего, что я встречал на земле.

Тот, что двигался на западе, ощущался как большая масса. Медленная, неотвратимая. Эта же сила была другая. Она мерцала. Возникала левее, чем я ждал, потом правее, потом ближе, и верной дистанции до нее прикинуть не выходило — все менялось каждый вдох. Я бежал, а навстречу мне неслось что-то текучее, и выныривало оно всякий раз в стороне от того места, куда я целил взгляд.

Увидел я Зверя на плоской белой равнине, голой, как стол, и это было плохое место для того, что началось. Ни леса, ни торосов покрупнее — спрятаться некуда, упереться спиной не во что. Ну зато и ему не из чего было прыгать со спины. Мелочь, а приятно.

Он перешел из бега в скольжение и остановился метрах в двухстах, а я наконец рассмотрел, с чем буду иметь дело.

Лиса. Полярная лиса, белая до голубизны, и ее можно было бы назвать даже красивой. В холке она была примерно с меня, метра два, длинная, легкая, на тонких для Зверя лапах, а за спиной маячили два хвоста. Они держались почти вертикально, задранные концами вверх, и воздух вокруг них дрожал без жара.

Ветер. Вот что она такое, понял я. Весь воздух вокруг нее на добрую сотню шагов был ее полем, и я уже стоял на краю этого поля.

Духовным зрением я видел старший Камень в ее голове ясно, издалека. Полный, зрелый, ничем не слабее того, что унесли при мне на склад в войлоке. Только броненосец всю свою силу содержал в теле, а эта тварь хранила в пространстве вокруг себя.

Мы посмотрели друг на друга через двести метров пустого снега. Потом она исчезла.

Исчезла разом, и мир вокруг меня хлопнул. Инстинкт бросил меня вбок и вниз, в перекат, и только потом пришла мысль об опасности. Над плечом свистнул ветер. По наплечнику брони чиркнуло, хоть и вскользь, а метрах в тридцати за мной лиса уже стояла на снегу, обернувшись, и смотрела, склонив голову набок, торчком поставив уши. Похоже, я ее заинтересовал.

Плечо оценил на бегу. Броню не пробило, но по белому металлу шел свежий тонкий порез. Один удар когтем на скорости, которой я не увидел.

Перехватил секиру двумя руками, повел плечами и двинулся ей навстречу наискось, малым шагом.

Главное правило этого боя я понял быстро, на второй же ее атаке. Бежать было бессмысленно — ее рывок покрывал мой взрыв с таким же запасом, с каким взрыв покрывает шаг. Догонять было бессмысленно по той же причине.

Оставалось стоять на месте, читать ее и уворачиваться. И уворачиваться очень тщательно: прямое попадание пробило бы сперва броню, а следом и тело.

Она ходила вокруг меня кругами, размазанными в белые дуги. Удары были быстрыми и не тяжелыми: когти, зубы, один раз хлыст хвоста. От хвоста воздух ударил всей плоскостью, аж загудела броня.

Это была работа на пределе всего, что я умел видеть и ощущать. Мышцы ее рывка не выдавали — слишком быстро все происходило, да и шерсть скрывала. Но выдавал воздух.

За долю мгновения до рывка воздух вокруг лисы подбирался, стягивался к ней, и это было единственное предупреждение, которое она давала. Я научился ловить его к десятому заходу.

К десятому же заходу моя броня перестала быть белой. По ней шли десятки тонких неглубоких порезов: наручи, наплечники, бок. До тела пока ни один не дошел. Но каждый новый она клала ближе к стыку или к сочленению, и целила туда, похоже, нарочно.

Отвечал я скупо. Пламя по площади она просто обтекала, а воздух вокруг нее сдувал мой огонь начисто. На осознание этого я истратил два хороших выпада и больше не транжирил энергию.

Секира была надежнее. Два раза я успел довернуть ее в точку, где лиса выходила из рывка. Первый раз воздух стянулся слева, я повел лезвие в пустой снег на полшага впереди этого места, и она сама пришла под кромку. Второй раз то же вышло справа и ниже, на уровне бедра.

Оба раза лезвие чиркнуло по белой шкуре, оставив красный след. Но она разрывала дистанцию и стояла, глядя на меня с недовольством, злобой и при этом любопытством. Похоже, задача оказалась для нее интереснее, чем виделась вначале.

Плохо было то, что я тратил Дух сильно быстрее нее. Каждый ее заход стоил мне Духа на чтение, движение и защиту от остаточного ветра, а ей, судя по всему, собственный воздух обходился почти даром. И я уже начал прикидывать, в какой момент будет оптимально рвануть к Стене, когда с юга наконец показалась первая красная вспышка.

Вскоре порыв ветра донес со стороны Стены обрывок рева горна — низкий дрожащий звук. А на горизонте, где серую полосу неба подрезала черная нить Стены, зажглись и побежали в обе стороны красные точки. Цепочка огней, отсюда мельче искр.

Западный старший Зверь добрался. Значит, стволы пушек заняты ориентировочно на ближайшие минуть десять. И мне нужно было удержать белую лису здесь, на пустой равнине, пока там грызут первого, а потом начинать пятиться. К Стене, под ее стволы.

Последние версты она либо отстанет, либо войдет в зону огня, а огонь пушки могли вести не только прицельно, но и по площади, и от таких залпов она не увернется даже со всей своей скоростью.

Такой был план. Хороший, трезвый план.

Вирр пришел раньше.

Я почувствовал его за минуту по связи, по нарастающему теплому давлению, и успел удивиться и разозлиться разом. Я его не звал. Я ему отдельно сказал увести Агату подальше.

Но и без слов было понятно, почему он здесь. Он услышал мой бой самой связью, всей шкурой, и то,