Барон Оболенский - Александр Горин

— У меня отец сапожник, но мать была из разорившихся дворян, — сказал он, вытирая рот рукавом и протягивая мне глиняную кружку с морсом. — Она меня грамоте с пяти лет учила. А эти книги у меня от старого писаря. Отдал, когда помирать собрался. Я ему сапоги новые сделал, а он мне всю свою библиотеку и отписал.

— И много там было книг? — спросил я, делая глоток бодрящего прохладного морса.

— Да почти полсотни, наверное, — после небольшой паузы ответил Андрей. — Я только самые ценные с собой взял. Там и про травы есть, и про монстров, и про постройки. Может, в Дубровке пригодится.

— Обязательно пригодится, — сказал я, поглядывая на темнеющий лес. — Ты у нас главный по книгам будешь.

Я задумался о своей роли во всей этой кампании. Так-то понятно, я теперь барон, правитель, правда пока одной захудалой деревни. А ещё я неплохой воин, умею управлять ежами. Вот бы такой же фокус с волками повторить. Ну или другую живность как-то себе на службу поставить. Надо будет эту неожиданную способность в себе развивать, тренировать чаще.

Лошадь шла ровно, дорога постепенно поднималась в горку. Лес с двух сторон стоял густой и всё такой же мрачный. Ветра почти не было, довольно тихо, только редкие птицы перекликались где-то в кронах порой нависающих над дорогой деревьев.

Я отдал пустую кружку Андрею, тот сунул ее обратно в мешок и снова взялся за вожжи. Лиля сидела сзади, притихшая, иногда поглядывая по сторонам. Пирог и морс сделали свое дело — напряжение в нашем микроскопическом отряде поубавилось.

И тут, метрах в десяти от дороги, из-за дерева выскочил заяц. Он замер на мгновение, повел длинными ушами, а потом прыгнул несколько раз в сторону леса и скрылся за сосной.

— Смотрите, зайка! — пискнула Лиля, вытягивая шею.

Я тут же вспомнил про своё решение тренировать способность управления животными, сосредоточился и мысленно позвал зверька. Заяц высунул мордочку из-за сосны, поводил носом и неуверенно сделал несколько прыжков в нашу сторону. Работает!

Андрей не растерялся и быстро натянул лук.

— Не надо! — воскликнула Лиля, но было уже поздно.

Тетива уже издала вибрирующий звук — «тванг», стрела мелькнула в воздухе и вонзилась в зайца, сразу убив наповал.

— Ну зачем ты? — насупилась Лиля и отвернулась.

Андрей пожал плечами и полез с телеги подбирать добычу.

— Мясо тоже надо есть, — сказал он буднично, подходя к зайцу и поднимая его за уши. — Нормальный заяц, упитанный.

— Но зайчика жалко! — чуть ли не сквозь слёзы сказала девочка, покосившись на меня исподлобья.

— Андрей прав, Лиля, — наставительно сказал я девочке. — Зайцы — это дичь, продуктовой лавки или рынка поблизости нет. Так что придётся кормиться и охотой в том числе.

— Понятно, — тихо произнесла девочка, шмыгнув носом. Смотреть на убитого зайца она всё равно не хотела.

— Неплохая охота, — кивнул я Андрею. — Если попадётся, то настреляй ещё.

Андрей расплылся в улыбке и снова наложил стрелу на тетиву. Мы проехали немного, и он подстрелил ещё двух зайцев, спрятавшихся в ельнике, которых я выманил на ровное место ближе к телеге.

— Ошкурю на месте, как доедем, — сказал Андрей, складывая тушки в отдельный мешок. — Шкурки пригодятся, шапки или рукавицы сшить можно. А зайчатину засолим впрок, не пропадёт.

— Всё правильно говоришь, — кивнул я, вглядываясь в просветы между деревьями.

Вдруг где-то далеко слева, в глубине леса, раздался громкий хруст, будто кто-то очень крупный ломился через валежник.

— Стой, — отдал я команду Андрею, и он натянул вожжи.

Лошадь тревожно всхрапнула, прижала уши и остановилась, нервно размахивая хвостом.

— Тихо, — прошептал я, кладя руку на рукоять меча.

Хруст повторился, а следом раздался низкий, раскатистый рык.

— Медведь, — шепнул Андрей побелевшими губами.

Я прислушался. Треск веток не приближался, похоже, что зверь двигался куда-то параллельно дороге.

— Ждём, — сказал я тихо, не убирая руки с меча и дружески подмигивая съежившейся Лиле.

Рык повторился еще раз, уже дальше, потом ещё, затем затих вдали. Лес снова наполнился обычными звуками: стуком дятла, шумом ветра в кронах, стрекотом каких-то насекомых.

— Едем дальше, — сказал я и легонько потрепал Лилю по плечу. — Всё хорошо, с нами тебя никто не тронет.

Девочка чуть кивнула и с благодарностью улыбнулась. Андрей повёл поводьями и лошадь снова пошла вперёд, ускоряя шаг.

— Пронесло, — расслабился Андрей, когда мы проехали еще с полкилометра.

— Судя по карте, сейчас поворот направо должен быть, — сказал я, вглядываясь в почти незаметную развилку впереди.

Мы подъехали ближе и теперь было отчётливо видно, что дорога раздваивалась: на той, что шла прямо, ещё были видны относительно недавние следы колес. А правая сворачивала в лес и на ней едва угадывалась колея в высокой траве.

— Туда, — показал я в сторону, и Андрей потянул вожжи вправо.

Телега заскрипела, переваливаясь на ухабах. Деревья разрослись настолько, что ветки цеплялись за телегу, и нам приходилось постоянно следить, чтобы самим не досталось по лицу. Через пару минут слева за деревьями показалась небольшая речка со спокойным течением. Она была метров около тридцати в ширину, с пологими берегами, заросшими осокой. Вода была чистая, и я отчетливо увидел, как в ней плеснулась рыба. Приличная такая, по локоть. Здорово!

— Жаль, что удочек не взяли, — сказал я, прикидывая есть ли снасти в Дубровке или придётся их приобрести на рынке, когда туда поедем. — Уха была бы кстати.

— Удочки есть! — радостно воскликнул Андрей и полез в мешок, доставая оттуда какой-то свёрток. — Точнее, прочная нить, крючки, грузила, поплавки — всё что нужно для рыбалки. Останется только удилища вырезать. Отец положил, сказал, что пригодится.

— Молодец твой отец, — довольно улыбнулся я, уже предвкушая первую поклёвку. — Предусмотрительный, одобряю.

Дорога подвела нас к насыпи. Река здесь была перегорожена старой, полуразвалившейся дамбой. Под ней торчали огромные бетонные трубы, из которых с шумом вытекала вода. Ещё один признак сгинувшей цивилизации. Местами насыпь осела, и Андрей остановил лошадь, вглядываясь в дорогу.

Я перешёл по насыпи на другой берег реки, проверяя переезд.

— Нормально, проедешь, — я махнул рукой Андрею.

Лошадь осторожно перешла насыпь, телега перевалилась следом, и вскоре мы двинулись дальше по заросшей дороге. Справа открылся вид на большой пруд, поросший кувшинками. Вода там стояла темная, глубокая.

А за прудом, на невысоком холме, окруженном со всех сторон лесом, виднелись дома.

— Дубровка! — воскликнул Андрей, но как-то нерадостно. — Приехали.

Когда подъехали ближе, я насчитал пять приземистых небольших бревенчатых домов. Все они стояли за общим покосившимся забором, которому было сто лет в обед и в котором сияли метровые дыры. Перед забором