Барон Оболенский - Александр Горин

Те, несмотря на их хмурый вид, взялись за дело довольно бодро. Мы с Андреем перетаскали наши небольшие пожитки в дом, а мужики подтащили старых грубых досок, возможно изъятых из забора, и взялись латать крышу. Я отравил Андрея им на помощь, а сам взял топор, собираясь подровнять дверь, чтобы она плотно закрывалась, но не заклинивала. Лиля взялась за веник и тряпку, вычищая дом.

Примерно через час на помощь подошли вернувшиеся с охоты отец и сын Ждановы. В Сергее я сразу почувствовал крепкого воина: тело поджарое, большой шрам на лбу, на вид лет сорок пять или чуть меньше, мускулистые руки, цепкий и прямой взгляд. Одет он был в серую рубаху, такие же штаны с кушаком, кожаные сапоги, за спиной лук и колчан, на поясе висел длинный нож.

Сыну Игорю было около двадцати лет, он пошёл весь в отца — такой же спортивный и крепкий, с крадущейся походкой и серьёзным взглядом. Оба не проронили ни слова, только глянули из-под бровей и кивнули. Правда, поделились уже разделанной зайчатиной и довольно активно взялись за помощь в латании крыши.

Закончив уборку, Лиля куда-то вышла. Как я узнал позже, она поближе познакомилась с бабой Марфой, разговорилась. Старуха между делом пожаловалась ей на больную ногу, и девочка за считанные минуты сняла у неё острую боль.

К вечеру к Лиле уже выстроилась очередь. У жены Фёдорова спина болела, у Насти Лукиной руки ломило после стирки. Девочка никому не отказывала несмотря на то, что уже очень устала, лечение местных жителей отнимало много сил. Я прямо физически ощущал, как отношение к нам меняется, все стали смотреть уважительно, с одобрением.

Андрей тем временем растопил печь и поставил чугунок на открытую конфорку, в котором вскоре уже радостно забулькала зайчатина Жданова. Приятель тем временем на пару с Лилей чистил картошку и морковь.

Запах пошел по всей деревне. Я сидел на крыльце, чистил меч от засохшей крови, проверял заточку, когда подошел Илья Лукин с женой. В руках у него была закупоренная бутыль мутного стекла, внутри переливалось что-то тёмно-рубиновое.

— Примите, барон, гостинец, — сказал Илья, ставя бутыль на крыльцо рядом со мной. — Сам настаивал на ягодах. Аппарат у меня есть, примитивный, правда, но своё дело делает.

— Спасибо, — я взял бутыль, покрутил. На дне виднелись раздавленные ягоды, от бутылки слабо пахло кислинкой. — Жду всех вечером на ужин, еды на всех хватит.

* * *

Перед закатом за вынесенным во двор накрытом столом собралась вся деревня. Староста Гаврила пришёл с улыбчивой женой Мариной, Илья с супругой Настей и детьми, охотники Ждановы, даже бабка Марфа вылезла из своей избы, опираясь на клюку. Теперь старушка почти не хромала, нога после Лилиного лечения слушалась гораздо лучше.

Андрей самолично разливал зайчатину с овощами по тарелкам, жена старосты Марина взялась нарезать хлеб. Лиля сидела рядом со мной, подобрав под себя ноги, и с любопытством разглядывала наших соседей.

— Ну, за знакомство, — сказал я, поднимая кружку, в которую Илья налил своей наливки. — За то, чтобы Дубровка ожила.

Мужики поддержали, женщины тоже пригубили. Я сделал совсем небольшой глоток — наливка оказалась крепкой, терпкой, согрела горло и грудь. Андрей рядом тоже выпил чисто символически, крякнул, занюхал краюхой хлеба. Лиле я поставил кружку с морсом, который ещё остался из матушкиных припасов, и она пила его не торопясь, маленькими глотками, поглядывая на взрослых.

За столом потеплело. Разговоры пошли сначала о погоде, а потом немного расслабленный от наливки Андрей вскочил из-за стола и стал ярко, размахивая руками, в деталях и ролях описывать наши сражения с волками. Женщины шептались о чём-то своём, женском, а вот дети слушали Андрея с открытым ртом. Гаврила одобрительно кивал, поглядывая на меня, а Илья смотрел скептически, явно считая, что Андрей привирает раз в пять, а то и все десять. Но когда Сергей вполне вежливо попросил показать ядра, которые мы получили с волков, в избе повисла тишина.

Я высыпал из кошеля сразу все ядра на ладонь, давая каждому рассмотреть наш улов. У Ильи вытянулось лицо, он явно хотел что-то сказать, но передумал.

— Так это что получается? — сказал Гаврила, почесывая затылок. — Вы за день набили столько, сколько мы всей деревней за зиму не набиваем?

— Ничего, — ответил я, беря кусок хлеба. — Вместе начнём охотиться, ещё больше будет.

Мужики одобрительно загудели.

* * *

Ночь опустилась быстро. Народ неторопливо потянулся по домам. Когда довольные проведённым вечером деревенские разошлись, мы наконец растянулись каждый на своей кровати. От печи веяло теплом, но дом ещё не просох окончательно, это будет долгий процесс.

Только уснуть я сразу не смог — в голове крутились события дня, волки, медведь, Лиля с ее целительством, мой ежовый дар и мысленный разговор с девочкой. Я ворочался с боку на бок, пока сон не начал одолевать.

Из-за накопившейся за день усталости, я довольно быстро провалился в темноту и не помнил, сколько времени прошло, как вдруг резко открыл глаза, услышав вой. Громкий, протяжный, совсем рядом. И сразу — женские крики.

Я резко вскочил, схватил меч. Андрей уже сидел на кровати, протирая глаза, Лиля испуганно прижалась к стене.

— Волки! — крикнул издалека Гаврила. — Волки в деревне!

Я открыл дверь и вылетел на крыльцо. Ночь была лунная, всё было видно, как днем. У ворот, где покосился забор, метались крупные тени. Два волка уже были внутри ограды, третий пролезал в дыру.

Я рванул к ним, чувствуя, как тело отзывается мощью, а сознание застилает азарт боя.

Первого волка я встретил мечом у дома старосты. Ушел в сторону от прыжка, рубанул по корпусу. Волк взвизгнул, упал, но встать уже не мог. Я добил его коротким ударом в шею.

Сзади раздался звук спущенной тетивы — Андрей выпустил стрелу, но промахнулся. Волк метнулся в сторону, сверкнул глазами и прыгнул. Я перехватил его в воздухе, всадив клинок в брюхо.

— Вон там пара, в огороде! — крикнул Гаврила, выбегая с топором.

Из своего дома выбежали Ждановы с луками, Лукин выскочил на улицу в исподнем и с вилами в руках, словно с ними и спал.

— Где они? — прорычал он, мотая головой по сторонам.

— У Марфы! — крикнул я, заметив серые тени и бросаясь им наперерез.

У избы бабки я оказался первым. Один из волков прыгнул на меня, я рубанул навстречу, рассек ему морду, и волк рухнул, забился в агонии. Я ударил ещё раз,