Узники старых часов - Лена Александровна Обухова

А я не бывший. — Артем шагнул к нему, сверля взглядом, в котором плескался вызов. Он был всего на пару сантиметров выше Кости, но это уже позволяло ему смотреть немного сверху вниз. Однако того это совершенно не смутило. — Я ее первый и единственный. И если здесь есть кто-то лишний, то это ты. Сам понимаешь: в отношениях всякое бывает. Мы поссорились, но скоро помиримся. Не влезай.

— А то что? — усмехнулся Костя, складывая руки на груди и ненароком демонстрируя бицепс. Его форма все же выглядела внушительнее, чем у Артема.

— А ты никогда не видел такие надписи на будках? — иронично поинтересовался Артем, как будто не слишком впечатленный. — Не влезай — убьет!

— Это что, угроза? — развеселился Костя.

— Предупреждение, — уточнил Артем.

— Несколько опрометчиво предупреждать о подобном в публичном месте, еще и при свидетелях. Статья 119 УК РФ. До двух лет, между прочим.

— Ребят, перестаньте! — взмолилась Лина. — Давайте без этих разборок. Тут все-таки ребенок.

Костя и Артем одновременно покосились на испуганно притихшего Кирюшу. Костя сразу сделал шаг назад, расплетая руки и обнимая Лину за плечи. На этот раз она даже не шелохнулась, чтобы отстраниться. Только хмуро посмотрела на Артема.

— Уходи, пожалуйста.

— Если это твой вариант «получше», Геля, — заметил тот, тоже отступая, — то скоро ты уедешь со мной. Вот увидишь.

Заявив это, Артем растворился в толпе. А Лина медленно выдохнула, стараясь сбросить напряжение. Она почувствовала, как лежащая на ее плечах рука чуть сильнее сжала их в безмолвной поддержке.

— Не бойся его, — тихо сказал Костя. — Он к тебе подойти не посмеет.

— Да я за себя не боюсь, — улыбнулась Лина, все же ненавязчиво освобождаясь от его объятия. Костя не стал ее удерживать. — Я теперь за тебя боюсь.

— О, это точно лишнее, — отмахнулся он с улыбкой. — Ко мне этот парень точно не посмеет подойти. Я знаю таких типов. Они горазды языком мести, а до дела никогда не доходит.

— Мама, а дядя Костя смелый, — вдруг громко объявил Кирилл. — Такой же, как папа, да?

— Да, сынок, — хрипло согласилась Карина. — Очень смелый. И добрый.

— А я хочу мороженое. Мама, можно мне мороженое? — заулыбался Кирилл, довольный всеобщим вниманием.

— Думаю, да. Надо только найти палатку, где его продают, — Карина привстала на цыпочки.

— Не волнуйся, я схожу, — успокоил ее Костя. — Угощаю. Кому с каким вкусом?

— Я не буду, — почти хором отказались Лина и Карина.

— А мне эскимо, — заявил Кирилл. — Оно вкусное. Дядя Костя, ты только обязательно с шоколадкой сверху купи.

— Обязательно, — рассмеялся Костя и скрылся в толпе.

— Кирюша, не стоит так требовать, — мягко заметила Карина, наклонившись к сыну. — Это некрасиво.

— Почему некрасиво? — переспросил Кирилл, нахмурившись, как будто складки на лбу могли помочь осмыслить требование мамы. — Я же могу просить то, что мне хочется...

Карина принялась что-то объяснять сыну, но Лина не стала вслушиваться. Вместо этого она вслушивалась в звуки очередного вальса, снова разглядывая старые часы, возвышающиеся над площадью.

Внезапно ее коснулся холод. Не порыв ледяного ветра, а именно холод, словно кто-то вдруг открыл дверцу морозильника. По спине побежали мурашки, когда она поняла, что позади нее кто-то стоит. Однако прежде, чем Лина успела пошевелиться, над ее ухом прозвучал еще один знакомый мужской голос:

— Позволь пригласить тебя на этот танец?

Не веря собственным ушам, Лина стремительно обернулась и замерла с приоткрытым ртом, глядя в карие глаза на узком бледном лице в обрамлении длинных черных волос.

— Вы?.. — только и смогла выдохнуть она в ответ, а мужчина, имени которого она так и не знала, уже галантно протягивал ей руку.

— Я, — подтвердил он, улыбаясь уголками губ. И уже коснулся ее руки. — Так что же?

— Я не... Не думаю, что... — попыталась отказаться Лина.

Она хотела объяснить, что не умеет танцевать, что не помнит движения вальса, что это вообще очень неуместно, но все слова застряли в горле, так и оставшись непроизнесенными. Ее уже тянули в круг танцующих, а еще через пару мгновений одна рука мужчины легла на ее талию, а другая — сжала ладонь. Привязанные к запястью шарики немного мешали. Мужчина скользнул по ним взглядом — и узел на ленте неведомым образом разошелся, отпуская шарики в полет.

— Не переживай, — мягко велел мужчина, слегка наклонившись к ней. — Я поведу. Ведь что нужно для танца? Хороший партнер. Просто расслабься и доверься мне.

И он шагнул вперед, заставляя ее сделать шаг назад, а потом тело уже само вспомнило и движения, и ритм. Раз-два-три, раз-два-три... Музыка лилась, а они кружились на площади, на которой как будто вдруг никого не стало.

— Кто вы? — спросила Лина.

Она уже задавала этот вопрос прежде, но тогда не получила ответа. Было маловероятно, что в этот раз что-то изменится, но она не могла не спросить.

— Разве это так важно?

— Я хотела бы знать.

— Ты поймешь сама. В свое время.

Его голос звучал тихо, но она отчетливо слышала каждое слово, как будто оно звучало прямо у нее в голове. Он завораживал и гипнотизировал, мешая думать, но Лина все же старалась держать за хвост расползающиеся мысли.

— Хотя бы как вас зовут?

Он помолчал, вероятно, размышляя, стоит ли называть свое имя.

— Когда-то меня звали Александром.

— А теперь?

— А теперь меня редко кто-то зовет.

— И когда же вас звали Александром? — поинтересовалась Лина. — Когда моя прабабушка была молода? Вы знали ее?

— С чего ты взяла?

По тому, как прозвучал вопрос, Лине показалось, что Александр знает ответ, но все же озвучила:

— Я нашла фотографию, сделанную в шестьдесят втором году. На ней прабабушка с подругой и вы...

— Разве такое возможно? — Он продолжал задавать вопросы вместо того, чтобы ответить ей. И это немного раздражало.

— Не знаю, вы мне скажите. Как все это возможно?

— Что именно?

— То, что происходит, когда появляетесь вы.

Он снова улыбнулся и покачал головой.

— Все это неважно. Равно как и то, был ли я знаком с твоей прабабушкой или на той фотографии мы случайно