Между двумя революциями - Лев Борисович Каменев

идеологии вещь гораздо более сложная, чем простое перекочевание в кадетскую, скажем, партию, тот поймет, почему «Русская мысль» имела полное основание сказать господам ликвидаторам: «В разной среде, обращаясь к группам разных традиций, мы делаем с вами принципиально одно и то же дело».

Посмотрите на г. Потресова, г. Маевский, и вы увидите, что не так уже не способно «веховство» к идейным завоеваниям, хотя, конечно, г. Потресов – не «вехист». Он – вехист среди марксистов.

Есть люди, просто разошедшиеся по домам. Не о них речь. Но есть люди, уходящие от марксизма и ищущие новой идеологии, уходящие от рабочей партии и ищущие новой, объявляющие историческим «недоразумением» и «исконные концепции» и «формы бытия» русского марксизма, – они есть база «ликвидаторства». Это общественное явление. Оно было констатировано давно, и с этой новой группой, пытающейся ныне оформить свою новую партию, и идет «спор».

И в самом же начале «спора» было указано, что с чем (а не кто с кем, г. Маевский!.. Это мизерно!..) столкнулось. «Ликвидаторство является формой, в которой совершается исход побывавшей в марксизме интеллигенции к новому формирующемуся идейному центру мелкой буржуазии, к новой прослойке либерализма». И, конечно, это движение не может не идти через ликвидирование марксистской идеологии и старой партии.

II

Ликвидаторами мы называем тех, кто стремится к созданию новой партии, построенной на иных, на новых идейных и организационных основаниях. Идейный облик ее характеризуется тем, что в исконной идеологии русского марксизма она ликвидирует целый ряд основных положений (см. ст. Потресова в «Общественном движении»), что в оценке событий недавней революции она незаметно сходит на точку зрения либерального шаблона (см. там же ст. Кольцова), что она воскрешает ряд положений «экономизма» и «Кредо» и вводит в свой идейный обиход целый ряд либеральных положений. Нам неоднократно приходилось указывать на эти черты ликвидаторства и придется не раз и подробно еще их иллюстрировать. Отметим, мимоходом, одно место, характерное для нашего публициста, умеющего так хорошо не замечать идей. Он полагает, что вопрос о гегемонии припутан к спору «ни к селу ни к городу»… Буквально!..

Г-ну Маевскому небезызвестно, что, напр., статья Потресова в «Общ. движении» или там же ст. Кольцова, или, скажем, попытка другого сотрудника того же сборника, Мартынова, исследовать вопрос о судьбе идей первых русских марксистов ни в какой степени не касались вопроса о ликвидации каких бы то ни было организаций, уцелевших в 1908-м и последующие годы. А статья Потресова вообще-то не идет дальше 1904 г. Однако наличность «ликвидаторства» во всех этих статьях несомненна для всех тех, кто вообще признает, что «ликвидаторство» существует как общественное явление.

Делаю последнюю оговорку, чтобы сказать, что, например, от г. Маевского трудно было бы ожидать подтверждения этого: но ведь вообще он не видит ликвидаторства.

О чем же шла речь во всех этих статьях?.. О гегемонии, г. Маевский, или, точнее, о том, чтоб отбояриться от идей гегемонии. И представьте себе, то, что в этих статьях не было ни слова о партийной организации в узком смысле слова, не мешало противникам «нового слова» видеть в их авторах типичных и законченных ликвидаторов. Почему?.. Потому что ликвидация форм и ликвидация содержания взаимно связаны цельностью и единством того общественного течения, которому служит «ликвидаторство», потому что ликвидация в области идей, как и в области «форм бытия», одинаково ведет к замене марксистской политики, марксистских оценок – буржуазной политикой, буржуазными оценками. В том, что этой связи не видит г. Маевский, нет ничего удивительного: он многого не видит. Интереснее то, что этой связи предпочитает не видеть и Л. Мартов.

Л. Мартов не может не знать, что во всем споре новаторов и их противников вопрос о «гегемонии» был самым тесным образом связан с вопросом о «формах партийного бытия». Не может он этого не знать хотя бы уже потому, что сам-то он старательно и систематически обходил в своих рассуждениях неоспоримый, бьющий в глаза, неоднократно подчеркивающийся факт совпадения линии ликвидации «гегемонии» и ликвидации «форм бытия». Обходил же он его потому, что – не в пример своим «неосторожным» коллегам – чувствовал, что в неизбежной связи этих линий и скрыт залог неизбежного поражения и той и другой. Но именно, обходя это «скользкое место», Мартов свидетельствовал, что оно хорошо ему знакомо.

Дипломатические комбинации потому так часто и оказываются пустышками, что правда жизненных отношений немилосердно рвет тонкую паутину их лжи. Мартовские дипломатические «обходы» потому и оказываются недостойной словесной игрой, что те реальные силы, на которые он опирается, безжалостно валят «прямиками», бессильные скрыть свою истинную природу.

Истинная же природа современного отхода от марксизма, – «веховства» среди марксистов, – и заключается в синтезе идейного и организационного ликвидаторства. Оно – едино и целостно по своей природе, хотя гарантия этого единства и этой целостности не в личной логике того или другого ликвидатора, а лишь в исторической обусловленности самого явления.

Проповедь «умеренности», характерная для ликвидаторства, не может касаться только «форм партийного бытия», не касаясь «содержания», «идей», между прочим, основной, определяющей идеи – гегемонии, и наоборот. Поэтому-то организационный спор и есть лишь одна из сторон «спора», изолировать которую от других его сторон, от всего вопроса в целом может быть «выгодно» для «дипломатов», но отнюдь не рационально для интересов дела.

И действительно, ликвидаторство в своих типичных представителях уже дало нам «сознательных выразителей» своей бессознательной логики. Г-н Потресов, для которого ликвидация идеи гегемонии сливается с ликвидированием «подполья» в целостную систему новой идеологии; А. Мартынов, попытавшийся вымести идею гегемонии из самой истории русского марксизма; В. Левицкий – с его практическими планами нам придется еще встретиться ниже, – заявивший «не гегемония, а классовая партия»[228]; Ан[229], автор статей в грузинской ликвидаторской газете, признавший причиной поражения общественного движения то (прискорбное…) обстоятельство, что «во главе его стоял пролетариат»; Д. Герасимов, утверждающий[230], что «ликвидаторы отказываются от «гегемонии» в общенациональной борьбе», от «роли вождя в ней»…

Как быть Л. Мартову со всеми этими своими ближайшими единомышленниками и сотрудниками по «Общ. движению», «Нашей заре» и пр.? Признать их всех людьми непоследовательной мысли, случайно споткнувшейся на одном и том же месте? А воплощаемое ими единство ликвидации «формы» и «содержания» персональным достоянием каждого из них в отдельности ?

С точки зрения дипломата, призванного охранять персоны своих сотрудников, конечно, так, именно так. И посему А. Мартов пишет[231]:

«Когда Е. Маевский заявил, что «гегемония» к организационным вопросам припутана «ни к селу ни к городу», «Звезда» обиделась и сослалась на А. Герасимова, который в «Киевских вестях» написал, что «гегемония»