Империя, колония, геноцид. Завоевания, оккупация и сопротивление покоренных в мировой истории - Коллектив авторов -- История

начала ноября до первой недели января – объяснимую, возможно, логистическими и рекрутскими потребностями, но в ретроспективе, вероятно, стратегической ошибкой. Один из очевидцев записал, что Тупак Амару сначала отправился на юг, в высокогорные провинции (Альтиплано), потому что «есть сообщения, что некоторые чапетоны остаются [там] и должны быть полностью уничтожены», – вряд ли это было приоритетом, учитывая скорое прибытие контрповстанческой вице-королевской армии[1466].

Заявления лидера повстанцев о том, что его восстание ни в коей мере не направлено против креолов и что он считает себя защитником их прав и благосостояния, хорошо известны. Они вновь и вновь звучат в его многочисленных прокламациях первых двух месяцев восстания. В свете этих заявлений историки, как правило, снимают с Тупака Амару прямую ответственность за многочисленные массовые убийства и зверства в ходе движения. В этом якобы виноваты «индейцы». Безусловно, есть свидетельства отсутствия контроля, когда патрули повстанцев действовали все более нестабильно; восстание отчасти представляло собой серию местных восстаний, в большей или меньшей степени спонтанных. Очевидно также, что существует разделение между более широким ви́дением и программой Тупака Амару, с одной стороны, и ограниченными целями многих его последователей, похоже, вдохновленными местью и грабежом – с другой.

Однако есть некоторые признаки того, что определенное разочарование в своей испаноязычной идентичности и в своих «любимых креолах» возникло еще до восстания. Проигрыш в тяжбе о наследовании маркизата Оропеса, по-видимому, подорвал его уважение к испанским правовым и судебным институтам не меньше, чем частные и публичные унижения со стороны нескольких коррехидоров провинции Тинта отвратили его от уважения к чиновникам Короны[1467]. Некоторые примечательные документы 1779 года наглядно демонстрируют его отношение к креолам и метисам незадолго до восстания. Суть их сводилась к тому, что Тупак Амару узурпировал королевскую прерогативу, верша правосудие по просьбе коренных жителей; при этом вождь повстанцев был тогда незначительным касиком трех небольших деревень. Перечисление деталей этого эпизода вышло бы за рамки данного очерка, но некоторые из них важны для нынешних целей. Первое, что заставляет обратить на себя внимание, – это крайняя жестокость, с которой он действовал: нападал, порол, сажал в тюрьму или в колодки своих противников, их родственников и «бесконечных индейцев». Второй аспект заключается в том, что «после того, как к нему домой пришли несколько индейцев с жалобой, поскольку распространились слухи, что упомянутый дон Хосе Тупак Амару был последним инкой Перу»[1468], он торжественно рассмотрел их дело. Наконец, еще более необычным является свидетельство о том, что «общеизвестно, что он порол этих креолов с белыми лицами». В Новый год (1779) Тупак Амару публично обратился к мэрам деревень (алькальдам) с требованием, чтобы «чужие метисы покинули деревню, а метисы местного происхождения переселились в Куско и чтобы ни один метис не оставался в городе»[1469]. Заявители просили запретить ему наносить ущерб «креолам»[1470]. Комментируя это дело в 1785 году, интендант Куско отметил, что в сельской местности метис был синонимом испанцев, а последний – синонимом креола[1471]. Таким образом, это свидетельство придает совершенно иной оттенок его заявлению, обращенному к «любимым креолам», – заявлению, которое в ретроспективе представляется не более чем вербовочной уловкой. Дело в том, что для успеха восстания ему нужны были креолы с их ресурсами, вооружением, военным и техническим опытом. За 18 с лишним месяцев до восстания его разочарование в креолах было уже достаточно глубоким.

Креольское лидерство: клан Кастело

Восстание 1780–1782 годов условно представляется как сложное восстание, возглавляемое харизматичным лидером инков, которому помогала его многочисленная семья и небольшой штаб, укомплектованный в основном пленными чиновниками, которые были креолами и метисами. В штаб-квартире повстанцев также было несколько пленных жителей полуострова. Однако, как заметил один из очевидцев, из этих пленных полуострова, несмотря на антиевропейский крестовый поход инков, был казнен только один, и этой жертвой стал губернатор провинции Тинта Антонио де Арриага[1472]. Такое этническое смешение в штабе повстанцев рассматривается как проявление их межэтнических националистических устремлений. Другие интерпретации преуменьшают роль этого штаба, сотрдуники которого не принадлежали к коренному населению, – очевидно, все они были пленниками – и считают, что это движение (как и движение катаристов в Боливии) было, по сути, нативистским по своему характеру: короче говоря, это было «восстание индейцев». Например, в первые два месяца восстания было много случаев присутствия хорошо вооруженных креолов и метисов в армии повстанцев.

Однако организация движения и его кадровый состав в первые два месяца восстания позволяют предположить, что изначально оно было даже более многонациональным, чем считалось до сих пор. Новые данные свидетельствуют о том, что креолы играли более важную руководящую роль на начальном этапе восстания, чем это допускает современная историография. Позднее разделение этой многоэтнической руководящей группы стало свидетельством радикальной трансформации характера восстания – от многоэтнического союза к геноцидной кастовой войне. Чтобы понять эту перемену в первую очередь, необходимо определить главных креольских деятелей, их падение и возмездие, постигшее их, а также других, не относящихся к ним участников и сторонних наблюдателей. Особого внимания заслуживает центральная роль семьи Кастело, видного креольского клана, которая практически не упоминается в историографии. Участие семьи было таково, что восстание вполне можно рассматривать как совместный заговор кланов Тупака Амару и Кастело. Иными словами, вместо того чтобы сводить руководство движением к харизматичному лидеру-инке и узкому кругу его сподвижников, следует говорить о правящей хунте инко-креольского состава, где Тупаку Амару отводилась главная роль. По сути, это было совместное предприятие семей Тупака Амару и Кастело – ведь его статус инки делал его магнитом для вербовки индейцев. Роль Кастело была абсолютно ключевой в переломных событиях, которые ознаменовали изменение характера северного движения. Учитывая их значимость в делах повстанцев, необходимо дать краткую характеристику клана, чтобы понять его значение в делах провинции, его отношения с Тупаком Амару и деятельность его членов во время восстания.

Лидер повстанцев поделился с ними своими мятежными намерениями; вполне вероятно, что Кастело помогли сформулировать общую стратегию и тактику. Их близость к военачальнику повстанцев была давней, о чем есть многочисленные свидетельства. Задолго до восстания Мельчор Кастело настойчиво пропагандировал инкские полномочия Хосе Габриэля по всей провинции, не в последнюю очередь называя его «королем инков» и пророчествуя: «Господа, посмотрите на этого индейца, настанет время, когда он будет править»[1473]. Мельчор был бесспорным главой клана, который вместе со своими «шестью сыновьями, их шуринами и многочисленными родственниками того же имени» («такая богатая родословная») составлял костяк военного штаба повстанцев[1474]. После восстания следствие короны пришло к выводу, что Кастело были