Империя, колония, геноцид. Завоевания, оккупация и сопротивление покоренных в мировой истории - Коллектив авторов -- История

«главными каудильо святотатца»[1475]. Они были глубоко вовлечены в начальные этапы восстания и «командовали партией повстанцев таким образом, что повстанец Тупак Амаро не играл никакой другой роли, кроме той, что сделал себя лидером [и] называл себя Инкой»[1476]. Это необычное свидетельство равносильно утверждению, что восстание было делом рук межэтнической хунты, в которой Тупак Амару был primus inter pares[1477] только в силу своей общепризнанной инкской идентичности.

Следует отметить центральную роль Кастело в командовании рядами ополченцев и руководстве операциями в штабе повстанцев. Они организовали и управляли набором повстанческих отрядов, расставляя их по всему опорному пункту в Тунгасуке, который в считаные дни превратился в лагерь для сосредоточения войск, в самом начале восстания, контролируя и сортировку толпы на ряды, и распределение денег и провианта среди новобранцев. Новая армия повстанцев выстроилась с трех сторон площади, в каждом строю тремя неплотными шеренгами: в первой шеренге креолы, затем метисы, а в конце – «индейцы». Таким образом, в контексте якобы нативистского освободительного движения мы видим синопсис колониальной кастовой системы в качестве основного внутреннего каркаса армии – антиколониального движения, которое парадоксальным образом проглотило колониальную расистскую логику. Денежное довольствие солдат также было основано на кастовых различиях: шесть реалов для креолов, четыре реала для метисов и два реала для индейцев.

Историки обходят стороной вопрос о том, как Тупак Амару финансировал свое восстание. Очевидно, что повстанцы получали зарплату и провизию из добычи, захваченной в походах. Однако повстанцам требовался первоначальный капитал, чтобы пустить его в ход, деньги на солдатские пайки, а также как можно больше пороха и дроби. Все это могло быть получено только при значительных затратах; дополнительные ресурсы должны были доставаться повстанческой армии по мере ее продвижения. Некоторые ресурсы, особенно огнестрельное оружие, порох и дробь, были в ограниченном количестве, что стало очевидным после осады Куско, когда повстанческая армия осталась почти без огнестрельного оружия[1478]. Восстание финансировалось из нескольких источников; нам известно о денежных средствах в виде индейской дани, хранившейся у лидера повстанцев, и о частных и официальных денежных запасах казненного губернатора провинции, конфискованных повстанцами. Однако накануне восстания Тупак Амару был фактически банкротом; а Кастело, по провинциальным меркам, были богаты. Есть основания полагать, что именно они изначально были главными финансистами движения: многие свидетельства утверждают, что материальное состояние клана Кастело претерпело качественный скачок самом начале восстания, когда они содрали «как можно больше» с повстанческой добычи, возможно, только вернув деньги, которые уже пожертвовали на дело повстанцев.

Это было воспринято как неопровержимое доказательство виновности Кастело в том, что они стали соучастниками повстанческого движения. Армия повстанцев была разделена на три отряда, возглавляемые соответственно Хосе Габриэлем Тупаком Амару, Диего Тупаком Амару и Антонио Кастело (доверенное лицо своего престарелого отца Мельчора)[1479]. Итак, перед нами военный триумвират – эти трое плюс супруга инки, Микаэла Бастидас, обеспечивали генералитет восстания, а Андрес, он же Андрес Тупак Амару, получил аналогичный ранг в 1781 году. Таким образом, Кастело сыграли важную роль в становлении Хосе Габриэля Тупака Амару и начале его восстания. Их последующее предательство обрекало его на поражение и гибель.

Великий мятеж: от восстания к кастовой войне

Окончательный удар по вере в непоколебимость поддержки креолов был нанесен во время осады Куско (5–8 января 1781 года). Когда армия повстанцев неожиданно столкнулась с обороной лоялистов и попала под проливной дождь, который продолжался несколько дней, креольские и метисские части армии повстанцев сбежали с большей частью боеприпасов. Этот мятеж усугубился, когда дезертиры вернулись на свою базу в крупном городе Сикуани – по сути, это было провинциальное ополчение – и объявили о контрвосстании. Есть предположение, что это предательство предшествовало провалу осады, а не просто отражало осознание креолами и метисами последствий того, что они выбрали не ту сторону. Как отмечал один из свидетелей-лоялистов, еще до осады «один из капитан-генералов тех мятежников заключил соглашение с нашим отрядом»[1480]. Это вероломство креолов стало приятным сюрпризом для находящихся в тяжелом положении лоялистских сил, а его своевременность обеспечила немедленное помилование виновных, которые теперь разворачивают свои войска от имени короля. Они совершили двойное предательство, сначала предав своего короля, а затем и своего инку. Их мятеж стал переломным моментом в восстании. Для Хосе Габриэля Тупака Амару это креольское предательство подорвало все оставшиеся шансы на успех его предприятия, и оно было тем более горьким, что предатели были его ближайшими друзьями.

Когда осада Куско распалась, креольский контингент повстанческой армии отделился и бежал, прихватив с собой большую часть огневой мощи. Тогда Антонио Кастело и «почти все креолы», а также «различные индейцы из других провинций» поспешили в Сикуани, намереваясь организовать вооруженное сопротивление повстанческой армии[1481]. Как долго они размышляли, неизвестно, но очевидно, что перед лицом надвигающихся репрессий со стороны лоялистов требовалась какая-то немедленная инициатива со стороны изменников, чтобы избежать виселицы. Соответственно, Кастело и «все креолы» города составили эдикт, в котором объявили, что Тупак Амару обманул их, что он мятежник и предатель короля[1482]. Этот оправдательный эдикт был одновременно призывом к оружию, убеждая жителей, «как верных вассалов», объединиться, чтобы наказать, убить или схватить вождя мятежников и всех его последователей. Этот указ был обнародован на испанском и кечуа во всех городах высоких провинций, а его копия была отправлена с проходящим мимо монахом в Хунту де Герра (Военную хунту) в Куско. Этот последний акт был призван обеспечить снисхождение командиров сил, подавляющих восстание.

Через три дня появился второй указ, дополняющий историю о предателях. К тому времени, когда они поняли, что лидер повстанцев – предатель, говорилось в нем, «наши войска не могли остановить войска предателя из-за бесконечного количества индейцев, которые присоединились к его знаменам»[1483]. Этот новый указ угрожал слабонервным казнью без суда и следствия. В нем объявлялось, что составляется список лояльных подданных Сикуани, а те жители, которые не примут его, будут считаться повстанцами. В этом была жестокая ирония, поскольку отсутствующие жители были именно теми, кто бежал, а не предал короля, в то время как почти все, кто был в списке лояльности, участвовали в резне в Сангараре, а затем осаждали Куско. Через несколько дней из Куско прибыл эмиссар от Хунты де Герра, который привез указ о помиловании. Однако праздновать было некогда, поскольку они боялись неизбежной мести Тупака Амару. Второй указ объявлял, что все жители должны отправиться на юг, где следует построить свою «крепость». По пути Мельчор, Антонио и Эухенио Кастело, а также около