Империя, колония, геноцид. Завоевания, оккупация и сопротивление покоренных в мировой истории - Коллектив авторов -- История

Восстание Тупака Амару явно претерпело метаморфозу, превратившись из широкого союза против колониальной системы и чапетонов в целом в повстанческое движение, имеющее все признаки ксенофобской кастовой войны. Ключом к этому пересмотренному образу является ряд свидетельств очевидцев восстания, которые сходятся в том, что Тупак Амару перешел от приказа убивать испанцев на полуострове, щадя креолов, к общему приказу предать всех креолов мечу. То, что насилие теперь стало неизбирательным, объяснялось не просто действиями отрядов повстанцев или грабителей и мародеров из числа коренного населения, а скорее было прямым следствием радикального изменения политики, сопутствовавшего изменению самой природы восстания. Хосе Габриэль Тупак Амару был автором спирали насилия, которая ознаменовала собой фазу восстания после осады. Повстанцы, совершавшие зверства, тогда, по крайней мере с января 1781 года, «просто выполняли приказы»[1496].

По мере того как продолжалось восстание, креолы и метисы все чаще становились жертвами насилия со стороны повстанцев, независимо от того, были ли они лоялистами или сторонниками повстанцев, или просто сторонниками неприсоединения. Традиционное объяснение зверств повстанцев заключается в том, что коренные повстанцы были неподконтрольны руководству, чьи мольбы (в первые два месяца восстания) пощадить мирных жителей – креолов и метисов – были неэффективны перед жаждой крови и грабежей повстанческих войск, а также отчасти из-за сложности коммуникаций, обусловленных огромным пространством пересеченной местности, на которой протекало восстание. Однако это традиционное стремление снять ответственность с Тупака Амару за самые вопиющие злодеяния повстанцев всегда звучало несколько необоснованным. Как мог харизматичный лидер с непревзойденным авторитетом так слабо контролировать своих якобы ослепленных ненавистью последователей? Были ли многочисленные зверства и массовые убийства креолов и метисов просто следствием диких действий повстанцев? Или это была неотъемлемая часть военной стратегии? Судя по представленным здесь доказательствам, насилие после осады главным образом направлялось каудильо повстанцев, а не было просто отражением хаоса в руководстве после провала осады Куско в январе 1780 года и сопутствующего беспорядочного насилия со стороны отступающих и мародерствующих повстанцев.

Таким образом, восстание Тупака Амару 1780–1782 годов предстает как геноцидное движение, организованное его харизматичным лидером. Зверства повстанцев, явно геноцидные по своему характеру, видятся, таким образом, не как досадные эксцессы в рамках в целом благородной националистической и антиколониальной войны, а скорее как эпизоды, соответствующие самой природе восстания. Это были не «разрозненные атаки», о которых говорит Чарльз Тилли в своей типологии коллективного насилия, а скорее политика «скоординированного уничтожения», которая выходила далеко за рамки «лицензии на убийство» обычных военных действий, и не в последнюю очередь потому, что касалась уничтожения гражданских лиц по этническому признаку[1497]. Восстание Тупака Амару, по сути, было региональным выражением тотальной войны XVIII века, в которой никто не был освобожден от преднамеренной смерти; таким образом, восстание отменило ранние нормы ведения войн. По крайней мере с января 1780 года в восстании присутствовали геноцидные намерения и скоординированное, этнически целенаправленное уничтожение как участников боевых действий, так и мирных жителей. Оно, как и его еще более кровавый боливийский аналог, было геноцидом снизу, в котором многострадальные коренные жители, ставшие жертвами испанского колониального господства, дали волю чувству ненависти к эксплуататору и угнетателю. Однако, в отличие от восстания Катари, главным архитектором геноцида был его харизматичный лидер.

Геноцид снизу в 1780 году стал следствием колониального кризиса, когда субалтерны отреагировали на ухудшение и без того невыносимых условий. Причины недовольства и требования перемен были справедливыми. Тяжелое экономическое и налоговое бремя; социальная незащищенность, принудительный труд в шахтах; захват чужаками земель коренных общин; грубое обращение (особенно порка) со стороны духовенства и районных чиновников; предоставление государственных должностей чужакам, особенно ненавистным испанцам с полуострова; коррупция королевских чиновников; серьезные трудности с получением компенсаций за причиненные обиды. В восстании проявился целый калейдоскоп различных мировоззрений, убеждений, моделей поведения и виновных. Лозунги повстанцев, призывающие к социальной справедливости, правовой защите, «моральной экономике» и демократическому правлению, должны быть приняты во внимание из-за акцента на коллективном насилии. Геноцид снизу совершали жертвы колониальной эксплуатации, которые после окончания кровопролития вернулись к прежнему статусу; все еще жертвы, все еще эксплуатируемые примерно на том же уровне, что и раньше, несмотря на то что восстание вынудило корону пойти на некоторые уступки. В 1780 году началось массовое восстание с целью свержения или хотя бы радикального реформирования деспотичной колониальной системы. То, что в итоге оно переросло в геноцидную кастовую войну, не должно исключать ни исторического понимания сложностей колониализма в Андах, о которых велись переговоры, ни «эмических»[1498] перспектив повстанцев; такое понимание позволило бы признать, что его восставшие также были жертвами, и в этом кроются истоки геноцида снизу.

Глава 18. Коротко о геноциде евразийцев в Индонезии (1945–1946)

Роберт Крибб

Введение

В последние месяцы 1945 и первые месяцы 1946 года в Индонезии произошли события, которые можно назвать геноцидом, историки не уделяли этому событию достаточного внимания. Жертвами геноцида стали представители смешанного евразийского населения Индонезии, исполнителями – этнические индонезийские националисты, а контекстом – сложные последствия японской оккупации Голландской Ост-Индии, включавшие провозглашение независимости Индонезии в августе 1945 года и попытки голландцев восстановить колониальную власть. Этот геноцид был одним из немногих в истории, совершенных против общины поселенцев в период кардинальных политических перемен. События были частью процесса, в ходе которого коренные народы возвращали контроль над своей страной после периода имперского господства.

У каждого геноцида свое ужасное лицо. Геноцид в Индонезии 1945–1946 годов не был связан с газовыми камерами и методичным истреблением, как Холокост, а скорее был периодом непредсказуемого насилия, сопровождавшегося преднамеренной жестокостью и запугиванием. Жертв хватали в их домах поздно ночью, устраивали засады, когда они шли на за покупками, ссаживали с поездов средь бела дня. Убийцы редко задерживали их надолго. Их убивали быстро: закалывали, душили, обезглавливали или зарубали до смерти, а тела хоронили в наспех вырытых могилах, сбрасывали в колодцы, бросали в реки и каналы или просто оставляли на месте как устрашение.

Исполнителями геноцида были многочисленные независимые ополчения, известные в то время как «организации борьбы» (badan perjuangan), которые возникли в первые дни после провозглашения независимости. Отчаянно гордясь приобретенной независимостью своей страны, они не проявляли ни терпения, ни понимания в отношении осторожной тактики национального правительства. Напротив, они были убеждены, что страстная преданность делу и готовность умереть за свою страну преодолеют все препятствия[1499]. В этих ополченцах было много напускной бравады: чтобы оставить в прошлом унижения колонизации, они вели себя нагло и уверенно. Подозревая голландцев в заговорах и будучи чрезвычайно чувствительными