Империя, колония, геноцид. Завоевания, оккупация и сопротивление покоренных в мировой истории - Коллектив авторов -- История

Эти указы были очевидной мешаниной лжи и полуправды. Уже одно только истребление повстанцами «цвета креольской молодежи» в Сангараре должно было развеять у креолов и метисов Сикуани любые иллюзии, что они действуют по воле короля. Во время и после восстания имелось множество свидетельств того, что Кастело были одними из зачинщиков и организаторов восстания. Один из приближенных Тупака Амару отметил, что «все креольские жители всех городов, которые ему благоприятствуют, служат ему добровольно и в своих собственных интересах», тем самым подрывая стандартное оправдание, что их заставили; собственный интерес и принуждение, несомненно, сочетались во многих случаях[1484]. Хорошо осведомленный свидетель, писарь или секретарь Тупака Амару Хосе Эстебан де Эскарсена, подчеркнул, что «самыми жестокими и вредными [были] все креолы или метисы города Сикуани и особенно упомянутый Кастело»[1485]. Более того, осада Куско началась 4 января, и быстро стало очевидно, что попытка обречена, однако первый эдикт мятежников Сикуани был составлен только 11 января. Их решение о дезертирстве, возможно, следует отнести к 3 января, дню, предшествовавшему началу осады, когда авангард повстанцев под командованием Антонио Кастело потерпел сокрушительное поражение при Сайлле, а потери повстанцев оценивались в тысячу человек убитыми[1486]. Это была позорная и бесславная потеря, предвещавшая окончательный крах предприятия против противника, который был хорошо подготовлен после шока от резни в Сангараре. Кастело явно не заслуживали королевского помилования. Дважды предатели, они дважды заслуживали смертной казни. Лишь немногим представителям клана удалось пережить восстание и последовавшие за ним обвинения официальных властей – им повезло больше, чем многим другим, чьи проступки были сравнительно безобидны, но их казнили.

Геноцидная месть

В ответ Тупак Амару немедленно начал репрессии против креолов Сикуани; судя по всему, немногие из них уцелели. Именно в этот момент отчеты из лагеря повстанцев, сообщают, что каудильо приказал своим войскам не щадить ни креолов, ни метисов, хотя когда-то он приказал своим сторонникам убивать только испанцев с полуострова. Этот бунт в его рядах стал поворотным моментом в восстании, на который историки не обратили внимания. Это событие ознаменовало трансформацию восстания из многоэтнического, многоклассового в кастовую войну – а учитывая, что Тупак Амару и его семья были метисами, как и некоторые из его оставшихся соратников в штабе повстанцев, факт достаточно ироничный. Тем не менее движение стало ксенофобским и расистским с соответствующим усилением его врожденных нативистских тенденций. С этого момента восстание, теперь уже проигранное, становится все более мстительным, жестоким и разрушительным по отношению к культурным ценностям.

Многочисленные свидетельства на этот счет выразительны и убедительны, и не в последнюю очередь потому, что поступают из высокогорных провинций Альтиплано, сердца восстания и его главного места кровопролития, большинство взяты из частной переписки тех, кто оказался там в затруднительном положении или недавно бежал, спасая свою жизнь. Из-за предательства креолов и метисов Тупак Амару «отдал приказ своим войскам убивать всех креолов, которых они найдут… и они выполняют его в точности»[1487]; «он вернулся из Куско совершенно озлобленным на креолов [и]… убивает креолов, женщин, детей, сжигает дома коренных индейцев – мужчин и женщин, никто не спасся»[1488]; «он отдал приказ убивать в городах и на дорогах всех креолов, которых найдут [индейцы]»[1489]. Вся история заключена в следующих показаниях: «в других провинциях по приказу предателя уничтожают креолов и метисов, потому что те, с кем он был в союзе, бросили его, предав, и в настоящее время предатель оказался без единого креола, потому что все ушли, забрав с собой все огнестрельное оружие»[1490]. Более того, жена вождя повстанцев Микаэла Бастидас, которая отвечала за операции в штабе во время отсутствия мужа в походе, разослала гонцов по провинциям с приказом «объединить силы… чтобы уничтожать креолов, называя их предателями его дела [с намерением] полностью уничтожить эту расу, говоря, что, как только мятежник отдаст приказ индейцам, ни одного белого лица не останется в живых»[1491].

Не все свидетельства о приказе убивать всех креолов и метисов полностью совпадают: некоторые рассказывают, что приказ убивать их относился только к тем, кто покинул Тупака Амару при осаде Куско[1492]. Однако, отдавая этот приказ, Тупак Амару прекрасно понимал, что запускает цепную реакцию злодеяний, ведь с самого начала восстания ему было очень трудно сдерживать свои туземные войска, склонные убивать любого встречного cara blanca[1493]. Индейские отряды выполняли приказ Тупака Амару убивать всех креолов, которые им встречались: так, особенно свирепые отряды повстанцев из Карабайи и района Коллао каждый «привезли груз голов креолов в честь вождя повстанцев» в его штаб-квартиру в Тунгасуке[1494]. Насилие в отношении креолов и метисов, которое явно усиливалось по мере того, как продолжалось восстание, не было ни случайным, ни привходящим, не было результатом действий отдельных повстанческих отрядов или чрезмерного энтузиазма мародеров. Это было скорее ответом на заявление Тупака Амару об изменении целей повстанцев, который яростно выступил против непостоянства и «измены» своих бывших союзников-креолов и метисов.

Вердикт

Дезертирство креолов и метисов, входивших в состав повстанческой армии при осаде Куско, ознаменовало собой переломный момент в характере восстания 1780 года, о котором до сих пор не упоминалось в обширной историографии. Произошел резкий отход от настойчивого требования Тупака Амару освободить креолов от насилия, к которому он призывал (перед лицом отдельных нарушений со стороны его индейских войск) перед осадой города Куско. После бесславного отступления этнически смешанной армии с высот Куско и дезертирства некоренных солдат с большей частью огнестрельного оружия лидер повстанцев объявил о политике суммарных казней креолов и метисов, в дополнение к испанцам с полуострова, которых планировалось убивать с самого начала восстания. Конечно, трудно оценить, насколько приказ убивать креолов и метисов был всеобщим и как долго длилось его исполнение. В конце концов, возможно, Тупак Амару хотел, чтобы этот приказ был направлен исключительно против мятежников и других дезертиров – как ясно из нескольких свидетельств – и действовал только до тех пор, пока изменники не будут показательно убиты. Если это так, то надежда не оправдалась, поскольку приказ привел к немедленной и широкомасштабной резне креолов и метисов, дезертиров и мирных жителей – мужчин, женщин и детей. Этническая ненависть, которая долгое время находилась под спудом колониальной жизни, была доведена до кипения, как только был отдан приказ убивать, и ничто, кроме военного подавления восстания, не могло сдержать «прилив мутной крови» («Blood-dimmed