Методологические проблемы теории мышления - Георгий Щедровицкий

Лефевр: Смысл понятий приема и способа, как мне представляется, состоит в следующем: в истории считали, что мышление человека не развивается, что оно подчинено каким-то неизменным логическим законам и правилам. И с этой точки зрения мышление Маркса ничем не отличается от мышления других. Различие состоит только в том предмете, который исследуется. И Зиновьев очень резко и, возможно, впервые ставит вопрос о том, что существуют разные виды мышления, что мышление развивается и для характеристики этого развития необходимо ввести особый параметр. Это — особое основание, по которому можно сопоставлять мышление Маркса и мышление предыдущих исследователей. И таким параметром как раз и являются у Зиновьева понятия приема и способа. Понятия приема и способа являются, таким образом, теми основаниями, по которым мы можем сопоставлять разные виды мышления. Без этих понятий и связанной с ними постановки вопроса вся последующая работа была бы бессмысленной и ненужной.

Конечно, здесь мне возражают, что у Зиновьева происходит в дальнейшем как бы переключение на другие параметры и понятия приема и способа им в дальнейшем не используются, но это возражение, на мой взгляд, не имеет силы. Именно по указанным мной соображениям. Такое переключение действительно может произойти, но в основании всего движения лежат именно понятия приема и способа. Без этих понятий непонятно было бы ни то, что исследуется, ни зачем это исследование производится. То есть выпала бы идея эволюционирующего мышления. Может быть, те недостатки, на которые здесь указывали, проистекают из того, что Зиновьев был ограничен только материалом «Капитала» и отсутствует материал для широких сравнений.

Мне обидно, что у нас обсуждение идет на уровне пятнадцатилетних мальчиков. И, к сожалению, оно действительно идет на этом уровне. Но, с другой стороны, это очень здорово, потому что когда-то такой разговор мог бы произойти и, следовательно, должен произойти. Может быть, в этом виноват отчасти Ладенко, который задал тон такого обсуждения.

Задача состояла в том, чтобы выяснить теоретическое содержание понятий способа и приема, но в дальнейшем разговор пошел по руслу, которого я даже не ожидал и не предусматривал. Стали говорить: нужны ли вообще такие понятия как способ и прием? были ли они нужны тогда, когда их вводили? можем ли мы сейчас их обсуждать по уровню своего понимания? И раз у нас обсуждение свелось к этим организационно-практическим вопросам, то я буду рассматривать два круга вопросов: организационно-практические и собственно теоретические.

Я начну с первого. Мы должны помнить, что перед нами стоят определенные социально-производственные задачи и наши научные исследования определяются этими производственными задачами. И мы никогда не должны этого упускать из виду.

Второй момент. Мы строим науку, которая должна эти задачи решить. При этом мы резко критически, можно сказать, отрицательно относимся ко всей предшествующей истории логики. Мы даже склонны рассматривать ее только как предысторию: проблемы там были поставлены, но решены не были. И впервые нами ставится задача о введении каких-то принципиально новых понятий, которые дали бы возможность решать эти проблемы. Может быть, нам не удастся этих понятий построить, но это не меняет сути нашего подхода.

Относясь негативно ко всей предшествующей истории логики, мы принимаем на себя и большие обязательства. Мы говорим, что мы должны строить науку в целом и не можем, как это делают современные математические логики, подключиться к уже существующим исследованиям, взять из них какую-то часть и разрабатывать, усовершенствовать какие-то частные методы. Мы заявляем, что в предшествующей истории основы науки, которой мы занимаемся, не были заложены. И это накладывает на нас очень сложные обязательства: строить всю науку в целом, а не разрабатывать какой-то ее верхний абстрактный раздел и какую-то эмпирическую область приложения. Мы берем на себя обязательство строить сразу все тело науки.

И я не понимаю, почему вы не дали по поводу моего доклада о логике и методологии науки решительный бой, а сейчас обсуждение пошло именно таким образом. Вы должны были воевать против самой идеи моего предшествующего доклада. Вы этого не сделали, и, казалось бы, вы согласились с содержанием моего доклада. А сейчас обсуждение пошло в прямо противоположном духе, и вы, по сути дела, отрицаете в этом обсуждении основные идеи моего доклада о логике и методологии. Основная идея моего доклада состояла именно в том, что мы не должны рассуждать ни о каких акцентах или частных сторонах, а должны строить все тело науки в целом. И мы обязаны проходить от самого поверхностного эмпирического слоя до самого абстрактного и высокого и назад.

Итак, по существу, мы должны строить всю систему науки логики. Эта наука многослойна. Каждый слой имеет свои основные понятия. Наша задача состоит в том, чтобы свести ее, вообще говоря, к минимуму.

Возражение Алексеева сводится к тому, что я в своем докладе, говоря о многих «этажах», не разбирал самих этих «этажей». Говоря о многослойности, я говорил о методе нашего исследования. Но я не говорю, что ухватывание самой «многоэтажности», многослойности есть метод нашей работы. Но движение по всем этим «этажам» надо проделать, чтобы мы могли по ним ходить и чтобы все их увидели.

Костеловский спрашивает: можно ли построить седьмой этаж, не построив шестого? Я отвечу: да. В науке всегда именно так и делают, и сама постановка вопроса об этом свидетельствует.

Вот начинается строительство этой науки. Предположим, что я беру работы Зиновьева и Грушина как первые «кирпичики» в этом строительстве. Казалось бы, намечаются какие-то понятия и методы работы. Казалось бы, надо строить эту науку последовательно и без противоречий. И Алексеев в прошлый раз очень четко сказал, что Грушин продолжил ту работу, которая была намечена в исходных понятиях приема и способа. И в своей книге он продолжает эту работу. Но мы проделали другую работу: мы, не дожидаясь, пока этот «этаж» будет построен, начали строить второй «этаж», потом третий.

Для меня важно то, что есть два хода работы: горизонтальный и вертикальный. И смысл проблемы о приеме и способе заключается в том, что наша [наука логики] действительно многослойна и в одном из ее нижних слоев лежат понятия приема и способа, и нужно строить систему и такой науки наряду с системами, у которых основными понятиями являются понятия операции, процесса, действия и другие. И мы должны решить, имеют ли право на существование, с точки зрения науки логики в целом, такие исследования, которые проделал Грушин. И мы должны ответить на вопрос: «снимают» ли те разработки понятий операции, процесса, знака и т. п. те исследования, которые делает Грушин, и делают ли их ненужными?