От Вознесенского проспекта до реки Пряжи. Краеведческие расследования по петербургским адресам - Георгий Иванович Зуев

залива в то время пляжем не служил. Тогда еще не было принято загорать или просто лежать на песке в купальных костюмах. Это считалось неприличным. Далеко от берега, в море, предприимчивые люди устраивали купальни, сооружая деревянные платформы на сваях. В воду вела удобная лестница. Дно купален устилалось песком, глубина – по пояс. Купальни считались платными. Дачники в Мартышкине обычно заранее покупали сезонный билет, стоивший 3 рубля. Существовало строгое расписание для купания женщин и мужчин.

Здесь на дачах жило много немцев: чиновников, служащих, ремесленников, очень инициативных и организованных людей. Их усилиями в период дачного сезона здесь функционировало гимнастическое общество, куда дачники с удовольствием записывали своих детей. Три раза в неделю по два часа опытные инструкторы обучали ребят гимнастическим упражнениям и упражнениям на спортивных снарядах. По воскресеньям в помещении общества устраивались танцы для взрослой дачной публики. Два раза за лето родителям демонстрировались «отчетные» выступления ребят, занимающихся гимнастикой. Устраивались также интересные и веселые прогулки для детей и походы с играми и забавами. На дальние маршруты проводились сборы по 20 копеек, которые шли на покупку бутербродов и молока. Провизию несли с собой в больших плетеных корзинах. В поход шли строем, в ногу под барабан. За отличия и успехи в гимнастических упражнениях детям вручали красивые значки общества, на которых были начертаны начальные буквы латинского изречения: «В здоровом теле здоровый дух».

В двух верстах от Мартышкина находился маленький монастырь Святого Арефия. Его монахи накупили самоваров и под большой елкой поставили столы и лавки. Дачники с удовольствием приходили сюда со своими бутербродами, заказывали самовар (за 10 копеек – маленький, а за 20 – большой).

Дачники в Мартышкине назывались «мартышками». Они весело и дружно проводили время. Вокруг простирались чудесные зеленые леса, парки, а в них много ягод и грибов. Неподалеку – Петергоф с его замечательными фонтанами. Быстро образовывались компании молодежи, в них обычно входили и Сомовы. Брали с собой бутерброды, лимонад, гитары. Спиртного не полагалось. Пили молоко и варенец, приносимый в симпатичных керамических горшочках предприимчивым лесничим. Без вина было весело, пели, играли в горелки. Появился футбол. Команда «Мартышек» ездила играть в Стрельну, Петергоф. Гимназисты и студенты развешивали по Мартышкину объявления о репетиторстве и зарабатывали по 7–10 рублей в месяц за подготовку к переэкзаменовкам – деньги на карманные расходы, цветы дамам сердца и оплату билетов на танцы и спектакли. Андрей Иванович приезжал на воскресенье усталый, нагруженный покупками. Его буквально воскрешал отдых на свежем воздухе, в гамаке, купание и походы за грибами.

Дети Сомовы и Бенуа на даче много рисовали, Анюта занималась прикладным искусством. Однажды компания молодежи, приехавшая навестить на даче Костю и Анюту Сомовых, в яркий солнечный день зашла на старое кладбище, чтобы посмотреть полуразрушенную гробницу начала прошлого столетия и увидела в окне сумрачной часовни группу людей, стоящих вокруг гроба. Картина, несмотря на свою обыденность, произвела на всех болезненное впечатление. Костя сказал: «В подобном зрелище есть что-то отвратительное, но в то же время и притягательное – я никогда не могу удержаться, чтобы не посмотреть». Художник С. П. Яремич, присутствовавший при этой сцене, впоследствии вспоминал: «Это мимолетное замечание осветило для меня одну из основных сторон характера Сомова. У меня в памяти мелькнула та или иная черта, тот или иной штрих в его произведениях, ясно говорящие о неумолимых Парках, о грозном Сатурне, и нередко лезвие острой косы беспощадного бога мелькает среди самой радостной обстановки. Смех, выражение нежности, удивление, порыв страсти, самые разнообразные ощущения поглощены у него желанием заглянуть по ту сторону существования».

Шли годы, проходила блаженная и романтическая пора детства и юности. Семья много путешествовала по Европе (Варшава, Вена, Берлин, Дрезден, Швейцария, Италия, Мюнхен, Венеция, Генуя, пароходом в Ливорно, Флоренция, Пиза, Рим, Неаполь, Капри, Сорренто). Первым, окончив Петербургский университет, вышел в самостоятельное «плавание» брат Саша. Костя учился неважно. Ленился. Имел переэкзаменовки по алгебре и геометрии. Продолжалось увлечение рисованием, музыкой, концертами и театром.

В 1894 году в семье Сомовых отмечали радостное событие: Анюта выходила замуж. Теперь она уже Анна Андреевна Михайлова. Кто же муж? Михайлов Сергей Дмитриевич. Установлено, что перед женитьбой Сергей Дмитриевич был столоначальником шестого отделения департамента окладных сборов Министерства финансов. В ведении департамента числились операции, связанные с налогами, податями, повинностями. В функции департамента входила также ревизская служба, пошлины, податное народоисчисление, народная перепись и осуществление надзора за податными инспекторами. Столоначальник Сергей Дмитриевич Михайлов имел в это счастливое для него время чин коллежского асессора и жил на Екатерингофском проспекте в доме № 89, а Анна Андреевна проживала рядом, в доме № 97. Сразу же рождается «лихая» версия их возможного знакомства. Два молодых человека живут на одной улице, почти дом в дом. Весна. Случайно повстречались на Екатерингофском проспекте или на набережной канала (почти по Достоевскому). Милая девушка понравилась Сергею Дмитриевичу. Влюбился, познакомился, назначил свидание, одно, другое. Объяснение в любви, официальное предложение, и счастливый конец романа – свадьба. Однако я вовремя вспомнил, что это не наше бурное время, а эпоха других нравственных устоев и житейских правил. Сергей Дмитриевич был не юный гимназист и не пылкий студент, а столоначальник и коллежский асессор, а, во-вторых, порядочные девушки конца XIX столетия считали предосудительным знакомиться с молодыми людьми таким образом, прямо на улице. Отвергаю эту «гусарскую» версию и тут же обращаю внимание на интересное обстоятельство. Оказывается, в 1894 году старший брат Анны Андреевны – Александр Андреевич («смехач» Саша), живший в доме отца, – по окончании университета также служил в Министерстве финансов и в том же шестом отделении департамента окладных сборов, где столоначальником являлся Сергей Дмитриевич. Титулярный советник А. А. Сомов и коллежский асессор С. Д. Михайлов оказались не только сослуживцами, но имели приятельские отношения. Вот тут все становится на свои места. В один прекрасный момент приглашенный Александром Андреевичем столоначальник С. Д. Михайлов, соответственно одевшись, наносит визит в дом Сомовых, где, согласно всем строгим правилам этикета и нравственным устоям того, еще патриархального, времени, он и имел честь быть представленным милой и веселой барышне Анюте, вероятно, покорившей его своей добротой, воспитанностью и, конечно, прекрасным пением. Дальше все проходило по тривиальной программе, согласно моей первой версии, вплоть до ее счастливого окончания – торжественного венчания и принятого в те далекие годы свадебного путешествия.

К. А. Сомов. Портрет С. Д. Михайлова, мужа А. А. Михайловой. 1900–1910 гг.

Анна Андреевна, уже Михайлова, переехала на Офицерскую улицу здесь же в Коломне, в дом № 57, в квартиру № 1, снятую Сергеем Дмитриевичем. В адресной книге «Весь Петербург» за 1894