От Вознесенского проспекта до реки Пряжи. Краеведческие расследования по петербургским адресам - Георгий Иванович Зуев

К. А. Сомов. Портрет А. Л. Блока. 1907 г.

Вначале портрет Блоку понравился, но затем, под воздействием всеобщего ропота, он решительно меняет мнение, излагая его в деликатной форме: «А портрет мой все ругают – самые разнообразные люди – близкие и чужие. Пожалуй, и я склонен думать, что там преувеличены некоторые черты».

Портрет А. Блока, написанный К. А. Сомовым, вызвал злобную критику в адрес художника. Анна Андреевна, которую он знакомил с мнениями о его работе, как могла, утешала брата. М. А. Бекетова, тетка поэта, утверждала, что портрет работы Сомова «дает превратное представление о Блоке», что на его мать он произвел «тяжелое впечатление, т. к. выражение рта и глаз неприятное и нехарактерное для поэта». «Вместо мягких кудрей на портрете тусклые шерстяные волосы». Однако в соответствии с мнениями художников, знавших Блока, портрет работы Сомова весьма схож с оригиналом – художник выдвинул на первый план трагическую маску Блока, его замкнутость, неприступность, погруженность в себя. Е. В. Журавлева решительно утверждает, что «портрет Блока принадлежит к числу лучших графических портретов Сомова».

А. А. Михайлова с братом, К. А. Сомовым. 1910 г.

Какой-то злой рок стал тяготеть над семейством Сомовых. Третья ужасная беда за столь короткое время ворвалась в их прекрасный и дружный дом. В 1909 году Андрея Ивановича, возвращавшегося из Эрмитажа пешком домой, сбил с ног и тяжело ранил в голову на Дворцовой площади городской экипаж. Ранение было серьезным, он умирал. Анна Андреевна привезла с дачи детей для прощания с умирающим дедом. В дом пришел растерянный кучер экипажа, сбившего Андрея Ивановича, он бросился на колени перед умирающим, бессвязно что-то говорил о своей семье, детях, со слезами просил прощения. Андрей Иванович, превозмогая боль и слабость, стал сам его утешать и успокаивать. Анна Андреевна и Константин Андреевич неотлучно были у постели отца.

В 1910 году семья Михайловых переехала с Офицерской улицы в сомовский родовой дом, заняв квартиру на третьем этаже.

Константин Андреевич привязался к детям сестры, особенно к младшему, Евгению. Он часто брал его с собой в походы по антикварным магазинам, в гости к художникам и на собрания своих друзей, «смехачей», как именовал их А. Н. Бенуа. Обычно собирались Александр Николаевич Бенуа, Вальтер Федорович Нувель (для Константина Андреевича – Валечка). Их дружба завязалась еще в гимназии К. Мая. К «смехачам» относились также А. П. Нурок, С. П. Яремич и М. В. Добужинский. Все они чудно умели разыгрывать друг друга, мистифицировать других, могли с серьезным видом доводить гостей до приступов гомерического смеха.

В России постепенно стали забывать кошмар и позор японской войны и народных волнений. В беседах со Столыпиным император Николай II как-то признался: «Мне не удается ничего из того, что я предпринимал, Петр Аркадьевич. Мне не везет…». Император родился 6 мая, в день святого праведника Иова Многострадального. «…Поверьте мне, Петр Аркадьевич, – продолжал император, – у меня более чем предчувствие, у меня в этом глубокая уверенность, что я обречен на страшные испытания, но я не получу моей награды здесь, на земле… Сколько раз применял я к себе слова Иова: "Ибо ужасное, чего я опасался, то и постигло меня, и чего я боялся, то и пришло ко мне"».

Временно наступило затишье.

На Фонтанке, в доме № 11, в петербургской квартире Сергея Павловича Дягилева проходили «Вечера современной музыки», организаторы музыкальных вечеров – Нувель и Нурок. А. П. Нурок был хорошим композитором, а В. Ф. Нувель вел в «Мире искусства» музыкальный отдел. Эти камерные концерты бывали закрытыми и посещались лишь по особым приглашениям. Там исполнялись произведения молодых композиторов – Скрябина, Рахманинова. Впервые прозвучали и новинки зарубежных музыкантов (Франка, Дебюсси), а также европейская музыка XVII–XVIII веков. Выступали отличные пианисты, такие как польская исполнительница Ванда Ландовская. Пела здесь также иногда и Анна Андреевна Михайлова. На этих вечерах впервые появился совсем юный тогда Сергей Прокофьев, поразивший всех своим задорным талантом. На вечерах у Дягилева Сомов не бывал. Он его не переносил и даже однажды чуть не довел дело до дуэли, направив ему оскорбительное письмо. Но при любой другой возможности Константин Андреевич не упускал случая посетить музыкальные вечера, на которых нередко выступал сам и всегда имел успех у слушателей.

В 1910 году, находясь на художественной выставке в Москве, он писал Анне Андреевне: «В воскресенье у нас была Носова и пианист Игумнов. Был музыкальный вечер. Игумнов играл Баха, а я пел с успехом в большом зале, о котором ты, кажется, мечтала для пения. Игумнов пригласил меня в эту субботу для музицирования».

В 1911 году К. А. Сомов заболел. Врачи, обнаружившие у него болезнь горла, рекомендуют лечение в санатории на юге Франции. Анна Андреевна, обеспокоенная состоянием здоровья брата, сопровождает его в Болье, что близ Ниццы. В самый канун 1912 года Сомов пишет в Петербург А. П. Остроумовой-Лебедевой: «Ну вот, мы и в Болье. Устроились, после вполне удобного и благополучного путешествия без всякой простуды, в хорошем отеле с садом и большой террасой над самым морем. Таким образом, я могу исполнить Ваш совет, разинув рот, дышать соленым воздухом и давать проникать в горло солнечным лучам. А солнце в эти дни (это в декабре-то!) сколько угодно! Вы не можете себе представить, какая здесь погода, какое тепло, какая растительность, сколько цветущих растений! Лето или самая поздняя весна бывают у нас хуже и беднее… Живу травяной жизнью: встаю в 7 часов со светом, ложусь в 9 часов вечера и днем еще часа два сплю. Неужели все это не избавит меня от проклятой болезни!.. А все же я предпочел бы сейчас быть здоровым в Петербурге. Эта природа поражает, но скоро приедается… Мне жаль бедную Анюту, принесшую для меня такую жертву». Из-за семейных обстоятельств Анна Андреевна вскоре была вынуждена уехать в Петербург, а К. А. Сомов, завершив лечение и совершив путешествие по Италии, вернулся домой в конце апреля 1912 года.

Начало трагического для всего мира и России 1914 года К. А. Сомова и Анну Андреевну застало на пути в Ниццу, для курса повторного лечения. Проезжая Берлин, брат и сестра посетили Кайзер-Фридрих-Музеум. Сомов, страстный коллекционер и любитель фарфора, много ходил по берлинским магазинам, «для Анюты это было скучным делом». 22 февраля 1914 года Константин Андреевич писал А. П. Остроумовой-Лебедевой: «Все опять переполнено и в Болье, и в Ницце: разгар карнавала, мы