Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

— Как бельма?

— Нет, страшней, жуть, в общем, и ты так руки свои тянула и мужским голосом обещала нас всех забрать.

— Ужас какой, — покачала головой Люба.

— Да еще бы, я думал, что ты совсем там сгинула, а твое тело кто-то другой занял, - со страхом в голосе рассказывал Афоня.

— Морок, — задумчиво сказала Люба.

— Что? — не понял домовой.

— Это был Морок.

— В смысле туман и все такое?

— Нет, в смысле бог такой — Морок, - пояснила Люба.

— Ох ты, матушки мои, — Афоня прикрыл рот ладошкой. — Это ты теперь ведьма Морока? — спросил он испуганно.

— Кто ведьма Морока? — спросила баба Надя, заходя в комнату.

— Любка твоя, — проскрипела Василиса, потирая спину ладонью.

— Как ведьма Морока? — баба Надя с изумлением посмотрела на всех присутствующих.

— А вот так, обошел тебя дядька Морок, — хмыкнула Васька.

— Он мне не дядька, — баба Надя поджала губы. — Что это за история такая, ну ка давайте быстро рассказывайте.

— Я ничего не знаю, кроме того, что кот Баюн рассказал, — пожала плечами Люба.

— А я вот сейчас взвара хлебну и тогда начну вести свой рассказ, — с победной улыбкой сказала Василиса.

Баба Надя тяжело вздохнула и уселась на диван. Василиса медленно выпила еще одну кружку взвара и принялась сказывать, как дело было.

— Ну вот как-то так, — закончила она свой рассказ, щедро украшенный разными эпитетами и несущественными деталями.

— Н-да, обрадовали вы меня, конечно, если бы я знала, то не отправляла бы вас, — покачала головой бабушка.

— Ты про Ксанку или про Любку? — спросила Василиса.

— Я про Любу, — вздохнула баба Надя. — Странно, что Оксану я не почуяла ни разу за два года.

— Так она тоже, видать, ведьмой Морока стала, вот и не почуяла. Она теперь по типу местной фауны стала, да еще с такими способностями. Чего делать-то будем? — спросила Василиса.

— Мыться и спать, — вздохнула баба Надя.

— Банник будет недоволен.

— Он в курсе, куда мы ходили, — ответила баба Надя.

Она встала со своего места. Плечи у нее были опущены, она вся сгорбилась, и казалось, что резко постарела. Баба Надя ушла к себе в комнату.

— Эх, расстроилась бабушка, — покачал головой Афоня. — А ты, Васька, не зубоскаль, ишь, сидит, радуется.

— Не радуюсь я, — фыркнула Василиса. — Мне тоже вся эта байда не нравится.

— Мне хоть кто-нибудь что-нибудь объяснит? — с возмущением спросила Люба. — Чувствую себя, как на лекции по фармакологии: вроде говорят по-русски, а ничего не понимаю.

— Бабушка тебе завтра все объяснит, — ответила Васька. — Я сама в этом не сильна. И это, тебе теперь злиться нельзя, а то окружающим худо будет, и не только тем, кто тебя обидел.

— Ясно. Это если я ведьма Морока, то теперь мне можно анестезиологом работать? — попыталась пошутить Люба.

— Это значит, ты ему служить должна, — сердито ответил Афоня.

— Вот вы меня обрадовали.

— Хватит балаболить, — в комнату вернулась баба Надя. — Идемте в баню.

В руках она держала полотенца и чистые вышитые сорочки.

Люба, Василиса и баба Надя двинулись в сторону бани, оставив Афоню сторожить дом. Ночь была тихой, только ветер шумел в кронах деревьев, да где-то вдалеке ухала сова. Баня стояла в глубине участка, окруженная старыми яблонями. Баба Надя шла впереди, ее фигура, обычно такая прямая и уверенная, теперь казалась сгорбленной, словно на ее плечи лег невидимый груз.

— Банник, мы идем, — громко сказала баба Надя, подходя к двери бани. — Не серчай, дело было важное.

Изнутри донесся глухой стук, словно в ответ. Баба Надя кивнула и открыла дверь. Теплый пар, смешанный с ароматом березовых веников, встретил их.

— Раздевайтесь, — коротко сказала баба Надя, развешивая полотенца на крючки. — Люба, ты первая.

Люба, все еще чувствуя слабость в ногах, сняла одежду и зашла в парную. Жар обнял ее, словно стараясь согреть не только тело, но и душу. Она села на полок, закрыв глаза, и почувствовала, как напряжение понемногу уходит.

— Держи, — баба Надя протянула ей веник. — Похлещи себя хорошенько, чтобы кровь разогнать. И не забывай про шепоток, которому я тебя научила.

Люба взяла веник и начала осторожно хлестать себя по спине и ногам, приговаривая нужные слова. Жар становился все сильнее, но она не чувствовала дискомфорта. Наоборот, каждая порция пара словно смывала с нее остатки того странного состояния, в котором она была.

— Ну как, легче? — спросила баба Надя, заходя в парную.

— Да, — кивнула Люба. — Только голова еще немного кружится.

— Это нормально, — сказала баба Надя, садясь рядом.

— Баба Надя, объясни, пожалуйста, что вообще происходит? — попросила Люба, чувствуя, как внутри нее нарастает тревога.

— Любашка, давай все завтра. Мы все устали, и сейчас ни к чему вся эта информация ни тебе, ни мне, — покачала она головой. — Нам надо сейчас все следы Нави с себя смыть и выспаться хорошенько. Отпусти все и расслабься.

Люба молча кивнула, но в голове крутились тысячи вопросов. Она хотела спросить еще что-то, но в этот момент в парную зашла Василиса.

— Ну что, вы тут болтаете? — спросила она, садясь на полок.

— Уже нет, — ответила баба Надя. — Давайте, девчата, без лишних разговоров, все проведем по ритуалу.

Василиса с Любой с ней согласились, быстро окатили себя водой с шепотками.

— Ну что, помылись, теперь спать, — сказала баба Надя, вставая. — Завтра будет новый день, и будет пища.

Люба и Василиса последовали за ней, чувствуя, как усталость накрывает их с головой. Они переоделись в чистые рубашки, вышли из бани, и холодный ночной воздух обнял их, забирая остатки жара.

— Я тебе в большой комнате постелю, — сказала баба Надя Василисе.

Люба проскользнула в свою спальню и нырнула под одеяло. Как только голова коснулась подушки, она сразу провалилась в сон. Над кроватью покачивался новенький ловец снов и какие-то амулеты.

Баба Надя с Василисой о чем-то пошептались, а потом разошлись по своим