Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

зубы-то не заговаривай, знаем, как ты нас проводишь. Отведешь к своим подружкам и косточки потом под деревом зароешь, — хмыкнула Василиса. — Ты нам лучше ягодки принеси от дурман-травы.

— А ты мне что за это дашь? — поинтересовалась бабка Феня, рассматривая Василису. — Косу свою дашь?

— Шиш с маслом хошь?

— А это вкусно?

— Очень, — Васька хитро посмотрела на старуху.

— Не хочу.

Она схватила Ваську за толстую косу и дернула ее вниз.

— Косу твою хочу, — прошипела бабка Феня.

— Он не любит, когда шумят. Он любит туман. Он любит тишину, — проговорила Люба, уставилась куда-то вглубь болота и вытянула вперед руки.

По болоту заструился туман, но не обычный местный, который тут практически всегда бывает, а плотный, серый, густой, как кисель.

— Ты кого сюда приперла? — взвизгнула кикимора и отпустила Васькину косу.

Васька, воспользовавшись замешательством кикиморы, шарахнула ее кулаком в ухо.

— Живо неси ягоду, а то все тут балабошками замороченными станете, — гаркнула она.

— Васька, ты что ли?! — с удивлением посмотрела на нее бабка Феня, потирая ухо. - Ох и рука у тебя тяжелая.

— Она самая, - довольно кивнула Василиса.

— Не узнала, богатой будешь.

— Ты тут мне зубы не заговаривай. Сейчас туман Морока все ваше болото покроет, и забудете даже, как вас зовут.

Бабка Феня вздохнула, порылась в складках юбки и вытащила горсть кроваво-красных ягод.

— Вот, держи. А теперь убери от нас этот туман.

Василиса приняла ягоды из ее рук. Всыпала горсть Любе в рот, а потом повернулась к кикиморе.

— А мы не знаем как, — хохотнула Василиса.

— Ах ты, свербигузка, да я же тебя сейчас… - замахала на нее руками бабка Феня.

— Бежим, Любка, — Васька схватила Любу за руку и с хохотом потащила ее по лесу в сторону избы бабы Яги.

Главный сказочник

Люба едва успевала за Василисой, спотыкаясь о корни деревьев и хватаясь за ветки, чтобы не упасть. Лес вокруг них был густой, темный, и казалось, что деревья смыкаются за их спинами, скрывая путь назад. Туман Морока уже начал окутывать болото, и в воздухе витала странная, тяжелая тишина.

— Васька, подожди! — попыталась остановить ее Люба, но та только крепче сжала ее руку.

— Очухалась? Ну вот и славно, — ответила Василиса. — Давай выбираться из Нави. Ты же знаешь, как к бабы Надиной избушке пройти?

— Знаю, — кивнула Люба. — Но мы ведь так и не разведали, кто на Иринку гадость навел.

— Сейчас его котейшество спросим.

— Это кто еще?

— Кот Баюн. Он тот еще сплетник, да и поговорить любит, — ответила Василиса.

Люба с удивлением посмотрела на Василису, но не стала спорить. Если кот Баюн действительно знал что-то полезное, то это был их шанс узнать правду. Они свернули с тропинки и углубились в лес, где деревья стояли так плотно, что их кроны почти не пропускали света.

— А где мы его найдем? — спросила Люба, стараясь не отставать от Василисы.

— Он вечно ошивается на краю поля. Хотя у него есть свой собственный дом.

— Собственный дом? — удивилась Люба.

— Ага, на старом дубе он себе домик организовал.

— У Лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том, и днем и ночью кот ученый всё ходит по цепи кругом, — вспомнила стихотворение из школьной программы Люба.

— Пойдет налево — песнь заводит, направо — сказки говорит. Там чудеса, там Леший бродит, русалка на ветвях сидит, — откуда-то сверху спрыгнул кот. — Я тоже люблю этот стишок. Это как-то Александр Сергеевич знатно приложился к бутылке, да уснул на морозе, вот его в Навь и определили. Он мне тут разные стишки читал, а потом я его к русалкам водил и Лиху показывал. А потом его обратно выдернули, я даже грустил после этого пару недель. И ведь шельмец смог меня заговорить, никому не удавалось из смертных, а он смог. Эх, хороший поэт был.

— Это получается, что он сначала стихи написал, а потом сюда попал?

— Нет, — помотал головой кот Баюн. — Он сначала к нам попал, а потом написал про наш мир.

— А тогда откуда стихи знаешь? — удивилась Люба.

— Так я же поговорить люблю. Всех, кто ко мне в лапы попадал, сначала о нем спрашивал, а потом только ел. Так и выучил все его стихи.

— Какой ты гурман, однако, — хмыкнула Василиса. — Ты нам лучше расскажи про ведьм, которые в Навь наведываются.

— А что мне за это будет? — спросил кот Баюн и хитро на нее посмотрел.

— А что ты хочешь? — спросила Василиса, прищурившись.

Кот Баюн лениво потянулся, его желто-зеленые глаза сверкнули хитринкой.

— Ну, например, свежую рыбу. Или молоко. А лучше и то, и другое, — сказал он, облизывая мордочку. — А еще хочу живую мышку и птичку, тоже живую.

— Рыбу и молоко, мышку и птичку? — удивилась Люба. — А где мы тебе это возьмем?

— У бабы Нади, — ответил кот, как будто это было само собой разумеющимся. — У нее всегда есть что-то вкусненькое.

— Ну, положим, молоко с рыбой мы, может, тебе и принесем, а мышку с птичкой где достать? — вздохнула Василиса.

— А это не мои проблемы, где хотите, там и ищите. В Нави ни мышек, ни птичек не бывает, — горестно вздохнул он. — Я их ни разу не видел.

— А как же эти, как их, с голыми грудями птицы счастья? — спросила Василиса.

— Сирин, что ли? Ты смеешься? Она в саду у Морока живет, и у меня никогда не было желания посмотреть на нее, мне и так хорошо живется.

— А птица Феникс? — спросила Люба.

— Жар-птица, что ли? - уточнил кот.

— Ну да.

— Не живет она у нас, у нас же Навь.

— Любка, хватит трепаться, — прервала светскую беседу Василиса. — Рыбов, молока и мышей мы тебе принесем. А теперь рассказывай про ведьм.

Кот Баюн устроился поудобнее на своей ветке и начал:

— В Навь наведываются многие, но не все возвращаются, — начал кот Баюн, облизывая лапу. — Есть тут одна ведьма, зовут ее Марена. Она тут главная, можно сказать.