Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

Но Люба лишь монотонно повторяла:

— Он любит тишину... Он любит туман... Я хочу остаться здесь…

Василиса стиснула зубы и продолжала тащить ее вперед. Перед ними возник паренек с одним глазом и перегородил им путь.

— Куда путь держите, девицы-красавицы? — поинтересовался Лихо.

— Хотим выбраться отсюда, — ответила Василиса. — Нам Морок повстречался.

Она смотрела на него ошалелым взглядом и тяжело дышала.

— Так ягодки надо съесть, и всё пройдет, — пожал он плечами. — Вот возьми.

У него в ладошке лежало несколько ярко-красных крупных ягод. Василиса глянула на них, и показалось ей, что это никакие не ягодки, а кровавые глаза, которые смотрят на нее и хлопают ресницами.

— А-а-а, — снова заорала она. — Ты чего, ирод, мне под нос суешь?

Она хлопнула его по ладони, и ягодки разлетелись в разные стороны по земле.

— Вот как, — гадливо усмехнулся Лихо. — Ну сами напросились.

Его рот округлился и стал увеличиваться в размере. Он потянул за повязку, чтобы снять ее. Василиса уставилась на него, и ей показалось, что изо рта Лиха лезет какое-то насекомое, а под повязкой копошатся черви.

— А-а-а, — продолжала она вопить, но при этом размахнулась и со всей силы ударила Лиха по лицу ладонью.

Он так и не успел стащить свою повязку, улетел куда-то в кусты. Сверху спрыгнул кот Баюн.

— А чего это тут происходит? Это что за лихоманки? — спросил он ласковым и тихим голосом. — Ба, знакомые все лица. А чего орешь? — поинтересовался он у Василисы.

Она пальцем стала тыкать в кусты, в которые улетел Лихо.

— Чертовы бабы, — выбрался оттуда паренек. — Вот это ручища, как молотом ударила.

Он потирал ушибленную щеку.

— А ты чего удумал-то? — прищурился кот Баюн, медленно подходя к Лиху.

— Э-э-э, товарищ кот, вы не у себя там на поле, я вам тут не здесь. Не надо ко мне ваши всякие штучки-дрючки применять. Они с Мороком повстречались, вот я и решил, что это знак для меня.

— Ваську не трогай, она моя подружка, да и с этой тоже лучше не связываться, а то баба Надя тебя второго глаза лишит.

— Я им ягодки давал от дурман-травы, а она их выбила у меня из рук, бе-столочь, - пожаловался Лихо.

Кот собрал с земли все ягодки, которые находились в поле зрения, и затолкал их в открытый рот Василисе.

— Не ори только, — поморщился он.

— Они в земле были, а ты знаешь, что нашу землю живым есть нельзя, — покачал головой Лихо.

— Лишнее выйдет, — махнул лапой кот Баюн. — Тем более это Васька, у нее иммунитет ко всему местному.

— Что у нее? — спросил Лихо.

— А, не важно, вам неграмотным это не объяснишь, — высокомерно хмыкнул кот.

- Ишь ты, грамотей какой нашелся, - проворчал Лихо. - А ягодки мои есть, значит, можно.

Василиса замолчала, прожевала ягоды, проглотила, затем поплевала в разные стороны черной слюной.

— Землей-то зачем меня кормить? — возмутилась она. — Она у вас тут совсем не полезная.

— Всё полезно, что в рот полезло. Ну как? Полегчало? — спросил ее Баюн.

— Не все глюки ушли, вижу говорящего кота.

— Я тебе сейчас как дам лапой по носопырке, будешь знать, — хмыкнул Баюн. — Очухалась, Васька?

Она покрутила головой, посмотрела на отрешенное лицо Любы.

— Кажись, очухалась, хоть не мерекается больше ничего, — помотала Васька головой и потрогала Любу. - Живая.

— Вот и ладненько. Как вас во владения Морока-то занесло? Туда же никто даже дороги не знает, — поинтересовался кот.

— Любку туды вынесло, а я уже следом за ней выпала. Мы тетку искали, которая в Навь ходила и силы отсюда черпала.

— Ты сейчас Любку отведи на болота, накорми ягодой, а то чем дольше она находится в таком состоянии, тем глубже в нее ядовитый туман Морока въедается, — посоветовал Баюн. — А хочешь, тут ее с нами оставь.

Баюн плотоядно облизнулся.

— Шиш тебе, — Василиса сложила пальцы в кукиш и сунула ему под нос.

— Фу, какая ты невоспитанная, я к тебе по-дружески, а ты ко мне, как к последнему помойному коту, — поморщился он.

— Знаем, какая у вас дружба, — фыркнула Василиса. — Если оголодаешь, то ни о какой дружбе не вспомнишь.

— Нет чтобы старого друга поблагодарить за то, что он тебя от морока избавил, так ты его еще и обидеть норовишь, — он посмотрел на нее с осуждением.

— Благодарю тебя от всей души, — Василиса отвесила ему поклон.

— Ну всё, уважила, а теперь иди с миром, пока дядька Баюн сыт и добр. Еще увидимся.

— А то, — кивнула она.

Василиса, не обращая внимания на хитрющий взгляд Баюна, крепче сжала руку Любы и потянула ее за собой.

— Пойдем, Любашка, — сказала она мягко, но твердо. — Нам тут не место.

Люба, все еще с пустым взглядом, покорно пошла за ней. Ее шаги были неуверенными, словно она едва помнила, как ходить. Василиса поддерживала ее, стараясь не показывать, как сильно переживает.

— На болота, говоришь? — проворчала она себе под нос, вспоминая слова Баюна. — Ну что ж, значит, на болота.

Василиса повела Любу по узкой, едва заметной тропинке, которая вела в глубину леса. Постепенно воздух становился тягучим и сырым — предвестник близких болот.

— Держись, Любка, — шептала Василиса, чувствуя, как рука девушки становится все холоднее. — Мы справимся. Сейчас найдем нужную ягодку и избавим тебя от морока в голове.

Через некоторое время они вышли на край болота. Здесь было тихо. Хотя иногда тишину нарушали какие-то глухие всплески. Васька стала осматриваться, не решаясь сделать шаг вперед. В стороне что-то булькнуло, зашуршало в бурых пожухлых камышах, и оттуда вывалилась маленькая горбатая старушка в драной серой кофте и длинной заплатанной юбке болотного цвета. Она поправила на голове платок и попыталась приветливо улыбнуться, обнажив кривые крупные желтые зубы.

— Добрые девицы-красавицы, вы заблудились? Так идемте, вам бабушка Феня дорогу покажет, — поманила она их пальцем с длинным закостенелым бурым когтем.

Она смотрела на них внимательно своими глазами-бусинами, а бородавка на носу двигалась при каждом ее шумном вдохе.

— Бабка Феня, ты нам