Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

— Марена? — удивленно переспросила Люба.

— Она собирает души, — ответил кот, понизив голос. — Тех, кто заблудился в тумане Морока. Она их забирает себе, а потом использует для своих темных дел. Она ими питается.

— А как она выглядит? — хмыкнула Василиса.

— Высокая, худая, в черном плаще. Волосы у нее белые, как снег, а глаза... — Кот замолчал, словно подбирая слова. — Глаза у нее пустые, как у мертвеца.

— Звучит жутко, — прошептала Люба.

— Ладно, сказочник, хватит нам сказки рассказывать, а то мы не знаем, кто такая Марена и что она делает. Никого она не использует для своих темных дел и не ест души, — покачала головой Василиса. — А ты на его сладкие речи не западай, у нас Баюн тот еще сказочник. Заговорит, одурманит, а потом съест, и останутся от тебя одни рожки да ножки, — обратилась она к Любе. — В общем, ты ничего не знаешь. Трепло - одним словом.

— Знаю, — он обиженно посмотрел на них своими ярко-желтыми глазами. — Где-то года два назад попала к нам одна девица-красавица, коса до пояса. Глаза черные, как смоль, ресницы длинные, и сама смуглянка. Я когда увидел, так обомлел от такой красоты. Так вот, когда внимательно присмотрелся, то оказалось, что это Оксанка — ученица бабы Нади. Она такая пугливая была, никого не узнавала. Ну так разве узнаешь кого после ритуала бабы Нади. А потом она попала во владения Морока. Поговаривают, что там у него она всё и вспомнила, а потом вернулась в Явь через избушку бабы Нади. Иногда она сюда захаживает за всяким разным.

— Так ты же должен охранять избушку, почему она ходит-то туда-сюда, устроила тут проходной двор, понимаешь? — возмутилась Василиса.

— Начнем с того, что мне никто не говорил, что ее не надо впускать и выпускать, — хмыкнул кот. — Я же не знаю, можно ей или нельзя ходить тут, раньше же ходила. Ну а во-вторых, она ко мне не с пустыми руками приходит.

— Нельзя ей тут ходить, — нахмурилась Василиса.

— Вот как мне лично баба Надя скажет об этом, так и не буду ее впускать, — насупился Баюн.

— Слушай, а как она во владениях Морока могла себе память вернуть, ведь он, наоборот, задурманивает мозги?

— Это же Морок, его не поймешь. Захочет — снимет оморочку, а захочет — всю память киселем забьет, — ответил кот. — Он, может, хотел бабе Наде насолить, а может, ему просто было скучно. Кто же знает, он тот еще шутник.

— Мы уже заметили, — нахмурилась Люба и потерла виски.

— Кстати, тот, кого он коснулся, может потом сам морок наводить, — деловито сказал Баюн.

— Опять сказки рассказываешь? — не поверила ему Василиса.

— Может, сказку, а может, и быль, — усмехнулся он. — Что-то я утомился с вами и проголодался.

Кот хищно улыбнулся, обнажив ровные острые клыки.

— Благодарим тебя, батюшка Баюн, но нам бежать уже надобно, — ответила Василиса, схватила за руку Любу и потащила ее по лесу.

— Вы про рыбов с мышами не забудьте, — крикнул он им вслед.

— Обязательно все принесем, — ответила ему Василиса.

Он не стал их преследовать, а пошел выискивать себе новую жертву.

Василиса с Любой добежали до огромного туманного поля. Люба отыскала головешку с горящими глазами. С ее помощью обнаружила тропинку. Василиса стояла около нее и внимательно ее рассматривала.

— Я ведь сколько раз по ней ходила с бабой Надей, — задумчиво сказала она. — А как за мальчишкой побежала, так напрочь забыла, как отсюда выбираться. Может, я тоже во владения к Мороку попала, только об этом не помню?

— Мне кажется, здесь куда не плюнь — везде какие-то места и сущности, которые так и норовят голову затуманить и память украсть, — покачала головой Люба. — Ну идем, хватит тут стоять, а то мало ли кто еще к нашему полю выйдет. Чем быстрее мы отсюда свалим, тем быстрее попадем домой.

— Угу, — кивнула Василиса и потопала за Любой.

Они вошли в избу и, как в прошлый раз, вернулись в Явь через печь.

Глава 81-82

Вот это новости

— Ох, очнулись, радость-то какая, — услышала Люба, едва разлепив глаза.

Около них с Васькой хлопотала баба Надя.

— Я уж и не чаяла вас увидеть, думала за Захаром бежать, чтобы он мне подсобил, чтобы вас оттуда вызволить, — приговаривала баба Надя, суя Любе в руки кружку со взваром. — Давай, голубка, выпей, не боись, кружку я придержу. В горле, поди, все пересохло.

На полу барахталась Васька, которая пыталась встать со своего места. Но ее попытки не увенчались успехом.

— Рученьки затекли, ноженьки затекли, — подвывала она.

На улице была глубокая ночь, даже собаки уже не брехали. На столе горела почти целая свеча.

— Сколько нас не было? — спросила Люба, опуская на пол затекшие ноги. — Вроде недолго, но что так все онемело?

— 8 часов вас не было, — сказала бабушка.

— Так свеча всего лишь на чуть-чуть сгорела? — удивилась Люба.

— Так это четвертая уже.

Баба Надя кивнула на огарки, которые скопились в небольшой эмалированной миске.

— Ох, я с вашей Навью на десять лет постарела, — причитала Василиса. — Ни ноги, ни руки не гнутся.

— Василиса, ты ноги с руками потри, — сказала Люба, морщась и растирая кожу на руках.

— Что-нибудь выяснили? — спросила их баба Надя.

— Выяснили, — ответила Василиса и на четвереньках поползла в сторону коридора.

— Ты куда? — спросила ее бабушка.

— Куда надо, — буркнула Васька и попыталась встать, опираясь о косяк.

— Тебе помочь? — подошла к ней баба Надя.

— Сама справлюсь.

Баба Надя все же помогла ей подняться на ноги и отвела ее в туалет.

— Мы тут такого страху натерпелись, — вынырнул из-за ножки стола Афоня.

Он выглянул в коридор и убедился, что бабушка пока занята Васькой.

— Опять нечисть в дом ломилась? — спросила Люба, растирая затекшие ноги.

— Хуже, от тебя туман такой страшный пошел во все стороны. Бабушка вокруг тебя со свечой ходила и заговоры разные читала, и даже вон