Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

– Ты бы хоть завернул их во что. Как мы ее потащим по улице, – проворчала баба Надя, улыбаясь глазами.

– Сейчас всё будет. Лена, Ленок, – прокричал он в избу.

– Чего тебе? – выглянула Кикимора.

– Принеси там пару пакетов.

Через пять минут птица была завернута и выдана «девчатам».

– Не зря сходили, – улыбнулась Василиса.

– Не зря, – согласилась с ней баба Надя.

Глава 77-78

Опять что-то придумала

Баба Надя вместе с петушком направилась к Любе. Василиса же ушла к себе.

— Чего надумаешь с этой дамой делать — забегай, — помахала она рукой бабе Наде. — А ежели у меня будут какие мысли, то к тебе загляну.

— Обязательно, — хмыкнула баба Надя. — Ждать буду, как соловей лета.

Баба Надя, закутавшись в старый шерстяной платок, бодро зашагала к дому Любы. Дорога была недолгой, но мысли в голове крутились, как осенние листья на ветру. «Кто бы это мог сделать? — думала она. — И за что? Ирина ведь добрая, никому зла не желает...»

Добралась довольно быстро. Баба Надя постучала в дверь, и через мгновение на пороге появилась сама Люба.

— Баба Надя, заходи, — приветливо сказала она, отступая в сторону. — Что случилось-то?

— Доброго здравия, Любаша, — вздохнула баба Надя, переступая порог. — Подклад у Ирины нашли.

— И что это? — спросила Люба.

— Маленькая иконка какого-то святого. Я в них не разбираюсь, а всматриваться в это не стала. Кстати, вот возьми, это петушок. Степан сегодня птицу резал, — баба Надя протянула пакет.

— Оставь себе. Он мне тоже курочку обещал.

— Я еще всё из морозилки не съела. Да и на лето цыплят возьму. Так что бери, не стесняйся. У нас тут магазинов нет, карман запас не тянет. Пока свеженький ребятенку супчик сваришь, да мясца потушишь с картошечкой. Не отказывайся.

— Ой, Любка, какая ты простодыра, — произнес Кузьмич, выглядывая из-за печки. — Дают — бери, бьют — беги. Крепкого здоровья, баба Надя.

Он подошел к бабушке и забрал у нее из рук птицу.

— Деловой у тебя домовой, — хмыкнула баба Надя, провожая его взглядом.

— Есть такое, — кивнула Люба.

— Ну так вот, про Иринку ты же всё знаешь. Мы тут с Василисой порылись в Ириных вещах и нашли порчельную иконку.

Люба нахмурилась, приглашая гостью за стол.

— Подклад? — переспросила она, наливая чай из старого эмалированного чайника. — Кто бы это мог сделать?

— Вот и я думаю, — ответила баба Надя, снимая платок. — С Василисой гадали, гадали, да так и не догадались. Вот и пришла к тебе за советом.

Люба задумчиво помешала ложкой в чашке, затем подняла глаза на бабу Надю.

— А Васька чего говорит? — спросила она.

— Говорит, что это тетка какая-то в больнице была. А еще она тут меня своими догадками огорошила. Сказала, что это может быть кто-то из моих учениц.

— А такого разве не может быть? Ты обучила, научила, а человек не по той дорожке пошел.

— Ладно, милая, я тебе признаюсь. Я никому из своих учениц такого не говорила, но тебе скажу. Если я вижу, что что-то пошло не так, не хватит у нее сил, не дотягивает, уехать хочет, десятого ребенка желает родить, то я брала за руку и отводила на реку Смородину. Там пару раз макну ученицу, да домой, - вздохнула баба Надя.

— И что? — нахмурилась Люба.

— И все знания последних лет напрочь из головы улетучивались.

— И со мной так же бы сделала?

— И с тобой, — ответила баба Надя. — Можешь на меня обижаться — это твое право, но многие знания — многие печали.

Люба задумчиво посмотрела на бабу Надю.

— А память никак нельзя вернуть? — спросила она.

— Не было еще такого, чтобы после реки Смородины память восстанавливалась, — помотала головой баба Надя.

— Ну, может это не из твоих, а кто-то сам научился, — предположила Люба. — Да и что тебе с того, что кто-то там колдует? С Ирины все убрали, сейчас подклад уничтожим. Я так предполагаю, все обратно той тетке и вернется.

— Так-то да, должно вернуться, — кивнула баба Надя. — Но это как-то неправильно.

— Ты сама говорила, что нам чужих не надо, но и сами мы в чужие дела не лезем, и что все должно быть в равновесии. Сейчас копни, а вдруг там не просто тетка, которая заговор узнала из интернета, а кто-то посильней?

— Ох, Люба, я что-то тебя не пойму, то ты готова на амбразуры кидаться, а то решила затихариться.

Пушок под лавкой тихо зарычал.

— Кто-то по двору шастает, — выглянула в окно Люба и тут же отпрянула. — Вот ведь лихоманка, напугала меня.

Под окнами стояла Василиса и переминалась с ноги на ногу.

— Мне бы бабку Надю, — проговорила она тоненьким голосочком.

— Сейчас я выйду, — сказала бабушка.

Она набросила на плечи платок и выскочила во двор.

— Давно не виделись, — хмыкнула она. — Полчаса назад только расстались.

— Я пока до дома дошла, меня одна мысль посетила, — ответила Василиса.

— И какая же?

Люба не стала подслушивать, а тоже вышла во двор.

— Здравствуй, бабушка Василиса.

— Доброго денечка, Любушка, — слегка поклонилась ей старушка. — Ну, так меня одна мысля посетила. По иконке можно найти след того, кто это сделал.

— И как же ты найдешь? — строго спросила баба Надя.

— Так Навь — это, как большая паутина. В одном месте за нитку дернули, а в другом уже все всё знают. Тех, кто в Навь ходит, не так уж и много.

— А при тебе кто-нибудь приходил? — спросила баба Надя.

— Чтобы приходил и уходил, как ты? - прищурилась Василиса.

— Да.

— Что-то я такого не припомню. Хотя знаешь, постепенно некоторые воспоминания о Нави стираются. Может, и был кто, надо только туда заглянуть, да обновить память-то.

— Опять какую-то авантюру задумала? — проворчала баба Надя. — Любашка говорит, чтобы мы тетку в покое оставили, дескать, ее все равно наказание настигнет.

— Тебе разве не интересно, кто это и зачем