Британский посол в Петербурге при Екатерине II. Дипломатия и мелочи жизни лорда Чарльза Каткарта - Ерофей Моряков

до посещения дворца Каткартами). См., например: Историческое обозрение и хроника Ораниенбаума. Публикация рукописи 1872 г. СПб., 2014. С. 61–64; [Сясина Т. С.] Китайский дворец в Ораниенбауме. СПб., 2018.

204

Возможно, имеется в виду пирит или сульфид железа.

205

Паркеты Китайского дворца были выполнены по рисункам А. Ринальди в 1760–1770‑х годах. Первоначально в середине 1760‑х годов полы были сделаны под руководством итальянского мастера Альберто Джапи в большей части интерьеров из искусственного мрамора – стюка. Работы по созданию полов наборного паркета и из смальты продолжились позднее в 1771–1782 годах. См.: Клементьев В. Г. Паркеты Китайского дворца // Памятники культуры. Новые открытия. 1985. М., 1987. С. 378–391.

206

Екатерина II, сопровождавшая дипломатов по Китайскому дворцу в Ораниенбауме, как и ранее по зимнему саду и покоям Эрмитажа в Петербурге, продолжала заложенную в России еще Петром Великим традицию: такие «экскурсии были призваны предъявить дипломатическому корпусу достопримечательности Российской империи, что свидетельствует о политическом характере культурных мероприятий при дворах раннего Нового времени» – Штеппан К. Романовы как «экскурсоводы»: поездки с австрийскими дипломатами к достопримечательностям молодой Российской империи (20-e годы XVIII в.) // Романовы в дороге. Путешествия и поездки царской семьи по России и за границу / Отв. ред. М. В. Лескинен, О. В. Хаванова. М.; СПб., 2016. С. 20.

207

В Ораниенбаум Екатерина II приезжала в июле 1769 года два дня подряд. 18 (29) июля из Ораниенбаума императрица в окружении придворных отправилась в Кронштадт для проводов Первой эскадры Архипелагской экспедиции. 19 (30) июля после приема и куртага в Петергофе в Ораниенбаум были приглашены иностранные дипломаты. В КФЖ прием в «новопостроенном» дворце в Ораниенбауме подробно описан: «В исходе 8‑го часа пополудни Ея императорское величество соизволила иметь отсутствие в каретах в Ораниенбаум, куда по высочайшему повелению приглашены были чужестранные министры. По прибытии в Ораниенбаум Ея императорское величество и все прибывшие персоны следовали в верхний сад в новопостроенный каменный домик, в котором господа чужестранные министры водимы были для смотрения покоев и в них великолепнаго убранства, и в то время во всех комнатах зажжено было множество больших свеч, от которых казался преизряднейший вид. Ея величество соизволила сесть с кавалерами забавляться в карты, а чужестранные министры пошли для гуляния в сад» (КФЖ. 1769. С. 141–144).

208

КФЖ об этом ужине: «В 10-ть часов Ея императорское величество соизволила кушать вечернее кушанье в круглом зале, в котором поставлены были по четырем углам, в каждом по одному столу и за каждым заседали 8‑мь персон по билетам; а билеты разложены были по приборам, к каждому столу от 1‑го до 8‑ми нумеров, и каждой персоне роздано по одному билету, чтоб та персона могла знать за которым столом сесть и в который нумер, а не попарно <…>. Столы убраны были с пристойною великолепностию; для стола и должностей был серебряный французский сервиз. В продолжение стола в биллиардной комнате играла музыка в валторны и кларнеты. Стол кончился в 12‑м часу пред полуночью». В КФЖ указаны сидевшие за разными столами, в частности «английского посла дочь» [старшая дочь Джейн Каткарт], «английского посла супруга», некий «английский милорд» (?); а за одним столом с императрицей «английский посол» и «английского милорда супруга» [очевидно, госпожа Нил] (КФЖ. 1769. С. 148–149).

209

Или: соседка справа – R. hand.

210

Еще подробнее о поездке в Ораниенбаум леди Каткарт записала в своем дневнике: «20–21 [июля 1769 года]. В воскресенье [19 июля] мы благополучно добрались до Петергофа. В пути моему дорогому супругу стало гораздо лучше. Императрица оказала моей подруге [Харриет Нил] огромную честь, приняв ее и много с ней беседуя. Более того, вместе с нами и здешним обществом выдающихся иностранцев ее пригласили на ужин, который императрица устраивала в великолепном павильоне в лесу, в Ораниенбауме, что в 11 верстах от Петергофа. Мы добирались туда в экипажах Ее величества. Дворец был украшен со всем вкусом и великолепием, какие только можно себе представить. Повсюду располагалась изысканная китайская мебель, разнообразные деревянные панели, полы и потолки: одно красивее другого. Каменные работы, деревянная отделка стен, инкрустация, вышивка, позолота, китайская живопись. Здесь собрано все самое прекрасное и любопытное, что только можно себе представить. Эти работы были начаты еще тогда, когда великая императрица была великой княгиней, и работы продолжаются до сих пор. Каждый день она [императрица] трудится над улучшением дворца, доводя все до совершенства, и везде ощущается ее вкус. Однако среди всего этого великолепия самым восхитительным украшением была сама императрица. Ее любезность, скорее, усиливает, чем уменьшает ее величие. Она общалась <…> с изяществом и добротой, и неизменно держалась с достоинством, начиная со времени перед ужином вплоть до ее отъезда в Монплезир, ее резиденцию на берегу моря в Петергофе. Поэтому в моих глазах она предстала величайшей среди смертных. Ее окружали все, кто мог ей угодить. Граф [Г. Г. Орлов] и другие ее подданные, находящиеся при ней ежедневно, а также иностранцы смотрят на нее с восхищением, выказывают ей заслуженное одобрение и всюду воздают ей хвалу. В тот момент я задумалась о том, что все это – не настоящее счастье. У этой великой особы самая утомительная роль среди всех, кто ее окружает. Ей приходилось мириться с неудобствами и развлекать остальных, а им оставалось лишь получать удовольствие и радоваться, удивляясь прекрасным вещам, стоившим стольких хлопот и забот. Любовались и мы на эти вещи, неожиданно представшие перед нами и обладавшие в наших глазах всей прелестью новизны. Ах, если бы императрицы отличались более крепким здоровьем, имели больше верных друзей и истинных добродетелей, чем прочие особы! Однако трон не приносит этого – скорее, совсем наоборот. И все же я считаю эту великую императрицу одним из выдающихся исключений из правил. Тем не менее я чувствую себя тысячекратно счастливее на своем месте, чем она на своем, потому что у меня нет стремления к величию и великолепию, которые люди любят себе придавать. Именно об этом я и думала все время. Однако все увеселения были блистательными и настолько почетными для нас, насколько это возможно. Одно привлекло мое внимание: компания располагалась за четырьмя столами, каждый из которых был на восемь человек. Места распределялись жребием, в том числе для императрицы, во всяком случае, хочется так думать, ведь каждый тянул вслепую билет с указанием своего стола и места. Так случилось, что справа от императрицы оказался наш посол, а слева – мадам Нил, к которой императрица неоднократно обращалась во время ужина. Остается лишь добавить, что потом мы благополучно вернулись домой, проведя всю ночь в дороге».

211

Имеется в виду орден Святой Великомученицы Екатерины.

212

КФЖ об этом: «В исходе 12‑го часа Ея императорское величество со всеми персонами соизволила отбыть в Петергоф, куда в 1‑м часу по полуночи благополучно прибыть соизволила, и следовала в Монплезир, а господа чужестранные министры отбыли в город. Как из Петергофа в Ораниенбаум, так и обратно в Петергоф чужестранные министры ехали и придворном экипаже» (КФЖ. 1769. С. 147).

213

О многолюдных приемах в резиденции на Каменном острове см. с. 251–261, 272–275.

214

Имеются в виду, очевидно, зобная и поджелудочная железы.

215

Кубическая сажень, около 6 кубометров.

216

Один шотландский болл овса весил приблизительно 100 кг. При этом, как и все