Противоповстанчество - Дуглас Порч

действовать до тех пор, пока ее не прикрыл Шарль де Голль. Поражение США во Вьетнаме с сопутствующими травмами в виде гражданских протестов привело к отходу в сторону доктрины оперативной войны, основанной на постулатах Командования TRADOC, и ведущейся полностью добровольной «Армией совершенства»; уходу за линию Мажино в виде доктрины Уайнбергера-Пауэлла в попытке отгородиться от вмешательства гражданских лиц — фактора, который, по их мнению, ускорил поражение во Вьетнаме. Первые просчеты в Ираке и Афганистане открыли дорогу «генералам новой школы», таким как Дэвид Петреус и Стэнли Маккристал, которым в 2005 году своевременно помог Джон Нейгл, написавший книгу «Учимся есть суп ножом» — фантастическое историческое повествование о британском мастерстве в борьбе с повстанцами, чтобы подтвердить противоповстанческий нарратив, пребывающий в спячке со времен Вьетнама. Цель заключалась в том, чтобы дискредитировать соперников по конвенциональной войне, овладеть высшими эшелонами Армии США и приступить к захвату политики. [56]

Не стóит также отвергать мнение Арендт о том, что «малые» войны с сопутствующим им ограничением прав человека за рубежом способствуют эрозии гражданских свобод и прав человека внутри страны. Великобритания стала свидетелем серьезного ущемления гражданских прав во время обеих приступов «Смуты». Чрезмерные, публичные и в основном неэффективные британские меры против сионистского терроризма в Британии в конце 1940-х годов только способствовали разжиганию антисемитизма. [57] Введенные после 1970 года такие мероприятия, как интернирование и суды Диплока, насыщение католических кварталов войсками, которые устанавливали блокпосты и проводили внезапные, и обычно жестокие, обыски домов, выбивание признаний из подозреваемых ИРА в полицейских участках Королевской полиции Ольстера в Северной Ирландии, не говоря уже о резне безоружных демонстрантов за гражданские права в «Кровавое воскресенье» 1972 года, были взяты прямиком из Чрезвычайных ситуаций в Малайе, Кении и Аденском кратере, откуда только что вернулись многие британские подразделения. [58] И на момент написания этой книги нынешнее британское правительство, спустя годы после террористической атаки на Нью-Йорк в 2001 году и взрывов в Лондоне в 2005 году, похоже, готово принять законы, которые, следуя святым традициям Британской империи, отменят во имя борьбы с терроризмом юридические ограничения и позволят местным спецслужбам осуществлять внутреннюю слежку за британскими гражданами. [59]

В Алжире, считавшемся неотъемлемой частью метрополии, гражданские функции были переданы армии в 1956 году в соответствии с Законом об особых полномочиях. Поскольку алжирское восстание было классифицировано как преступный заговор, военнопленные не имели права на гуманное обращение. Многие пленные ФНО были сначала гильотинированы или просто исчезли, а гражданское население подверглось репрессиям, переселению, коллективным наказаниям, включавшим массовые убийства в деревнях, и другим изыскам военного положения. Колониальное насилие, основанное на менталитете «джентльменов удачи», сформировавшемся в колониальных вооруженных силах Франции, не заставило себя долго ждать и на материковой части страны. Процесс «алжиризации» французского государства, как его называют, начался, когда Морис Папон, позже осужденный за депортацию евреев в Германию во время Второй мировой войны, был возвращен в 1958 году из Константиновского департамента Алжира, чтобы послужить префектом парижской полиции. При Папоне методы работы колониальной полиции, такие как произвольные аресты, комендантский час для мусульманских рабочих во Франции, создание массовых центров содержания под стражей, систематическое насилие, убийства, пытки и общая жестокость, ослаблявшие верховенство закона, неумолимо переросли 17-го октября 1961 года в так называемые «полицейские беспорядки» в Париже, в ходе которых были убиты десятки алжирских рабочих-мигрантов. Полицейское насилие было направлено не только против рабочих-мусульман во Франции, но и против растущей оппозиции правительству де Голля со стороны профсоюзов, СМИ и антивоенного движения — например, в феврале 1962 года от рук полиции Папона погибли девять человек, протестовавших против насилия со стороны правого крыла ОАС. Де Голль был явно больше озабочен тем, чтобы усмирить вышедших из-под контроля «коиндинистов» в Алжире, чем защитой прав французских граждан. Папон был вынужден уйти в отставку только в 1965 году после исчезновения в Париже лидера марокканской оппозиции Мехди Бен Барки, что почти наверняка стало результатом сотрудничества французской и марокканской полиции и секретных служб. [60] Эту месть периферии отмечает Женни: «Колониальная гниль заражает нас, грызет нас, выходит на поверхность… как канализационная вонь». Он наблюдает, как в его родном Лионе в 2011 году из бронированных машин вываливается французская полиция, носящая форму десантников, вооруженная, как ударный батальон, в касках, со щитами и громкоговорителями и приступает к «проверке личностей» среди населения по очевидному цветному признаку, как будто участвуя в реконструкции «Битвы за город Алжир». «Они наносят урон и уходят… Искусство войны не изменилось». [61]

Соединенные Штаты также не избежали внутренних последствий Глобальной войны с терроризмом, которые напоминают о приведенных выше британских и французских случаях. В традициях Симсона и Гвинна, демократическое инакомыслие сначала колониализируется, а затем криминализируется. Методы разведки, выработанные Армией США на Филиппинах на рубеже XX века, оказались направлены против рабочего движения США в 1920-х годах, против американцев итальянского и японского происхождения в 1940-х годах и против голливудских кинематографистов в 1950-х годах. [62] Подобное применение военных технологий, разработанных во время Холодной войны, наблюдалось по отношению к городскому населению, особенно во время «беспорядков в гетто», вспыхнувших после войны во Вьетнаме. [63] Даже в собственном учебном заведении автора, Адъюнктуре Военно-морских сил, утверждают, что существует «значительное совпадение в том, как бороться с повстанцами и как бороться с бандами, взявшими в осаду города», — там выступили с инициативой применить методы борьбы с повстанцами, разработанные для Ирака и Афганистана, на грязных улицах близлежащего калифорнийского Салинаса. [64] Принудительные методы противоповстанчества также не ограничиваются операциями по борьбе с бандами. Бессрочное содержание под стражей в Гуантанамо и утверждение администрации Обамы о том, что во имя Глобальной войны с террором власти сохраняют за собой право преследовать граждан США ради убийства «без малейшего соблюдения процессуальных норм», беспокоит поборников свободы личности и гражданских прав, — равно как и длительные тюремные сроки, назначаемые мусульманам в качестве сдерживающего фактора для тех, кто лишь немного заигрывает с риторикой джихада. [65] Закон о полномочиях в области национальной обороны 2012 года закрепил положения, которые развивались при предыдущей администрации Джорджа Буша-младшего и которые подрывают гражданские свободы — прежде всего, он разрешает бессрочное содержание под стражей подозреваемых в терроризме; передает судебное преследование подозреваемых военным трибуналам, лишая федеральные суды большинства дел о терроризме; наконец, он запрещает переводить заключенных из Гуантанамо в тюрьмы на материковой части США или в дружественные или союзные страны, которые могут их принять. [66]

Зарубежное насилие в рамках Глобальной войны с терроризмом также грозит вернуться на родину с тем, что в газете New York Times было названо