Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов

употребляли те самые сигналы, кои от меня даны были на прошлогоднюю кампанию и которые имеются как у г-на вице-адмирала и кавалера Сухотина, так и на других кораблях, каковые на первый случай нашего соединения употреблять буду.

4. Если обстоятельства дозволят по соединении нашем сделать нам генеральную боевую линию, то, следуя порядку, имею я с моею эскадрой занять место в кордебаталии, ради чего нужно вам разделить свою эскадру на 2 дивизии, долженствующие составлять авангардию и ариергардию; приказать им иметь флюгеры — первой синие, а второй простые, по которым можно будет различать корабли авангардии и ариергардии.

5. Вещи зажигательные, как то: бомбы и брандскугели, надлежит иметь в готовности, ибо и неприятель в прошедшем мае 2 числа имел намерение употребить оные против нас, что можно было заключить по найденным в пленном корабле на шканцах приготовленным брандскугелям, а потому и мы при удобном случае действовать ими не упустим[265]…”

9 мая произошла фальшивая тревога. Штурман Суропского маяка дал знать адмиралу, что великое число гребных неприятельских судов направляют свой путь к Ревелю. Мой отец, заключая из этого, что шведы намерены сделать высадку, выслал вперед два катера и дал о том знать находившемуся в Ревеле с казаками генералу Волкову. Сухопутные войска, помещенные на корабли, были приготовлены к свозу на берег, но вскоре с того же маяка пришло известие, что усмотренные на море суда оказались рыбачьими лодками. 10 числа по донесению крейсеров неприятельский флот был виден к стороне Свеаборга. Пленный корабль “Принц-Карл” под командой капитана Гревенса сегодня введен в линию. С прибывшим из Петербурга курьером адмирал получил следующий Высочайший рескрипт и приложенное письмо графа Безбородко:

“Василий Яковлевич! Какое дано от Нас предписание генерал-майору и Ревельскому губернатору Врангелю, усмотрите из приложения. Учреждение маяков, в оном упоминаемых, признали Мы нужным на тот конец, что если вице-адмирал Круз приближится к неприятелю и готов будет вступить с ним в сражение, могли оные служить сигналами, между вами условленными, о чем вы с ним заблаговременно снестись и, посредством береговой связи, всякие нужные ему наставления подавать можете. Пребываем впрочем вам благосклонны.

Екатерина в Царском Селе мая 8 1790 года.”

Помета В. Я. Чичагова: Получено 10 ч. около полудня.

Приложение. Копия.

“Господин генерал-майор Врангель. Вице-адмирал Круз с эскадрой Кронштадтской отправляется в море на действия против неприятеля. До соединения его с частью флота, находящеюся в Ревеле под командой адмирала Чичагова, нужно, чтоб между обоими сими начальниками сохранено было берегом безопасное сообщение; и для того повелеваем вам по сношению с ними, во-первых, учредить по берегу в границах губернии, вам вверенной, и на островах, где прилично, маяки; а затем поручить капитанам исправникам и нижним земским судам, чтобы они, шествуя, так сказать, глазами за плаванием помянутой эскадры, давали знать от одного уезда до другого для уведомления чрез посредство ваше адмирала Чичагова, где эскадра видима, и в случае надобности по требованиям его и начальника той эскадры делали надлежащее из означенных маяков употребление, да и вообще приказания сих начальников в точности исполняли, наблюдая притом, дабы учреждаемые маяки, служа нужной осторожностью и знаками морскому Нашему вооружению, не наносили жителям напрасной тревоги”.

В своем письме граф Безбородко сообщал важные известия.

“…Посылаемый с сим указ о репортовании, что с флотом шведским делается, подписан и запечатан уже был до прибытия г. капитана Саблина[266]. Нетерпеливости сей причиной было известие от г. бригадира Слизова, полученное вчера, что король в 150 гребных судах его атаковал в ночь на субботу. У Слизова было 70 канонерских лодок, на которых ни одного солдата, кроме роты бомбардир, не было, а весь экипаж состоял из 100 матросов и 700 вольнонаемных мужиков; он вздумал драться против войска и тем себя довел до того, что, выстрелив пушечные заряды, принужден был уйти в гавань Фридрихсгамскую, сжегши некоторые суда, а несколько и неприятельских. Король не мог ничего Фридрихсгаму сделать, для того что там начали оберегаться, да и войска наши пришли; от сего-то и вышла перемена временная в плане, как изволите увидеть из указа к г. Крузу.

Ежели ваше превосходительство найдете нужным что-либо для господ капитанов сделать, особливо же отличившимся золотые шпаги, то дайте мне знать письмом, которое мог бы я представить Ее Величеству.

Так показалось в Петербурге первое известие о сражении бригадира Слизова 4 мая у Фридрихсгама, но в действительности оно заслуживало большого удивления и громадной похвалы. Шведы со своим многочисленным гребным флотом были давно готовы и ждали лишь открытия нашего рейда, чтобы напасть всей массой на отряд бригадира Слизова. План короля состоял именно в том, чтобы по частям разбить наши силы, и как только рейд в шхерах открылся 2 мая, на другой день к вечеру Слизов получил уже известие от передового судна о неожиданном появлении неприятеля. С необычайной быстротой он привел все свои суда в полную готовность к сражению и в тот же вечер разместил их на позиции, где и собрал подчиненных на совещание. Если бы он остался защищать Фридрихсгамскую гавань, то ему бы пришлось отдать неприятелю три самые большие судна, которые по глупости принца Нассау-Зигена были оставлены на зимовку в Фридрихсгаме и по мелководью не могли иначе стать, как значительно впереди, между островами. Оставить эти суда без защиты, подарить их неприятелю, было бы преступлением, вопреки закону и чести, а потому долг требовал сражаться на позиции. Наконец, прятаться у стен крепости не имело смысла, так как гарнизон состоял лишь из больных и старых солдат. На основании этих доводов бригадир Слизов и его подчиненные решились защищаться до последней крайности и умереть на своих постах.

В ночь на 4 мая шел дождь, и никаких наблюдений за неприятелем невозможно было делать. В 3 часа утра Слизов сам отправился осмотреть неприятельский флот и насчитал до 154 судов, стоявших по обе стороны острова Вехемуста. С проблеском света неприятель стал подвигаться вперед, а в 4 часа утра открыл сильную канонаду по всей линии. Почти вчетверо сильнейшая шведская артиллерия закидывала снарядами, но бригадир Слизов не спешил ответами, чтобы сохранить запас ядер. Наконец, когда неприятель приблизился на картечный выстрел, наши дали дружный залп и завязали жестокую стрельбу с самой ближней дистанции. Три часа продолжался этот упорный бой, и левый фланг неприятеля стал отступать, но это случилось, к несчастью, в то время, когда запасы наших снарядов пришли к концу. Лишь только шведы заметили, что выстрелы наши смолкают, они снова пошли в атаку. Настал решительный момент и, боясь обхода фланга,