И жизнь, и слёзы, и любовь дома Рюрика - Юрий Николаевич Лубченков

к Вишау. Арьергард ее, в котором и находился князь Долгоруков, вел почти непрерывные бои, сдерживая противника, и только мужество могло спасти войско от жестокого разгрома. Так что храбрость воевавших в арьергарде отмечалась особо: за 8-е и 16-е князь получил Георгия.

В следующую кампанию против Наполеона – 1806–1807 годов – Долгоруков принимает участие в битвах при Пултуске и Морунгене, где молодому полковнику еще раз представилась возможность проявить свои военные способности.

Эта кампания складывалась для русской армии, за некоторыми исключениями, не очень удачно, так что ей приходилось отступать чаще, чем, разумеется, хотелось бы. Одно из таких отступлений началось 21 января 1807 года, когда войска под командованием Леонтия Беннигсена на протяжении нескольких дней имели лишь одну цель – ускользнуть от преследовавшего их Наполеона.

Армию прикрывал арьергард, командиром которого был Багратион. Именно в составе арьергарда в это время и действовал со своим Курляндским драгунским полком князь Долгоруков.

24 января арьергард остановился – дабы принять бой – в двух верстах позади деревни Вольфсдорф. Курляндцы стояли на левом флаге главных сил Багратиона. В это время показалась кавалерия французов, ведомая Мюратом. После продолжительного боя, сбив передовой отряд русских и заняв Вольфсдорф, Мюрат двинул вперед сильные колонны, намереваясь охватить основные силы русского арьергарда с флангов.

Французская конница, обойдя деревню, вышла на равнину с явным намерением ударить по русскому левому флангу. Но этому намерению не суждено было осуществиться – находившийся тут Долгоруков построил своих драгун к атаке и, несмотря на глубокий снег, повел их вперед. То ли русские лошади оказались привычнее к снегу, то ли их всадники решительнее, но только кавалеристы Мюрата не выдержали натиска драгун и после минутного посвиста мерцающих сабель попытались было исчезнуть с поля боя, но не успели. Русские кавалеристы положили их почти всех на месте.

Поскольку так же расправились с неприятелем и на правом фланге, то Багратион получил небольшую передышку и мог продолжить свое движение.

Он прошел лес и начал выводить свои части на равнину. Первыми на открытое пространство вышли и построились в боевые порядки курляндцы и александрийские гусары. Следовавшая за ними пехота не успела проделать того же, как была атакована вновь настигшим неприятелем. Французы выдавили русскую инфантерию из леса – себе же на горе, ибо тут же на них навалились курляндцы и гусары, вогнав их обратно в лес.

Противник, не ожидая подобного афронта, попытался было выйти из леса, но был втолкнут обратно. И так несколько раз. И лишь когда пехота Багратиона, рассыпав стрелков, отошла на безопасное расстояние, прикрывавшая их конница отстала от французов. Багратион в реляции писал: «Трудно объяснить пользу, каковую принесла кавалерия, состоявшая под командой г.-м. Юрковского и полковника князя Долгорукова, когда войска арьергарда, пройдя лес, вышли на открытое место».

Через несколько дней – 27 января – главная русская армия решилась дать Наполеону бой. Дело происходило под Прейсиш-Эйлау. И вновь курляндским драгунам во главе с князем представилось отличиться.

В десятом часу утра французская армия начала сдвигаться вправо, стремясь охватить русских с фланга, дабы иметь более тесную связь с приближающимся корпусом Даву. Почти синхронно с движением войск началось и движение в природе – тихая, безветренная погода сменилась вьюгой, сразу же закрутившей снег так, что за несколько шагов предметы теряли свои очертания и растворялись в липкой круговерти.

Ветер бил французам в лицо, поэтому первыми начали ошибаться они – и внезапно корпус Ожеро вышел прямо против центра позиции Беннигсена. По неприятелю был открыт огонь из орудий и ружей – батальонными залпами. Ожеро попятился, и в этот момент, как бы свершив то, что желал, ветер прекратился.

Наполеон двинул вперед Мюрата спасать Ожеро от настигавшей его русской кавалерии. Французская конница лихой контратакой опрокинула русскую, но тем самым подставила фланг. Курляндцы и кирасиры Орденского святого Георгия полка не преминули этим воспользоваться: часть из них ударила Мюрата во фланг, остальные – в лоб. Французские драгуны не выдержали и так же лихо ринулись обратно.

Преследуя Мюрата, русская кавалерия попала под удар французских кирасир и в свою очередь отступила до пехотных линий. Здесь кирасир встретили частыми залпами, а когда те замешкались и потеряли движение, то свежие эскадроны курляндских драгун погнали неприятеля обратно. До того момента, как им навстречу ринулись гвардейские конные егеря Бессьера…

Бой под Прейсиш-Эйлау длился целый день, и не раз еще Долгоруков водил в атаку свои эскадроны. Эти дни – с 24 по 27 января 1807 года – сделали его кавалером ордена Св. Георгия 3-й степени. А вскоре он был произведен в генерал-майоры, назначен генерал-адъютантом и шефом курляндцев.

Уже генералом, он дерется под Гутштадтом, Гейльсбергом и Фридландом.

В следующем году в начавшейся войне со Швецией Долгоруков принимает участие в качестве начальника Сердобольского отряда.

15 октября начался бой у Иденсальми. Противников фактически разделял пролив, через который был перекинут мост. 4-й егерский полк стремительным ударом захватил его, равно как и шанцы, выстроенные шведами на том берегу. Вперед пошли Тенгинский и Навагинский полки, взявшие неприятельские окопы. Но здесь шведский командующий Сандельс бросил в контратаку свои колонны. Шведы выбили русских из окопов и погнали к мосту. Долгоруков, видя это, ринулся вперед, но тут же упал, пораженный ядром, пронзившим его почти насквозь. Он умер мгновенно.

Тело его было привезено в Петербург и предано земле в церкви Благовещения Александро-Невской лавры…

При следующем Александре – Александре II – вновь имя Долгоруких было у всех на слуху. И вновь из-за любви. На этот раз не платонической и не мгновенной. А растянутой на годы и годы…

Княжна Екатерина Михайловна Долгорукая была дочерью Михаила Михайловича Долгорукова, прадедом которого был тот самый Алексей Григорьевич, ближник Петра II. Папа состояние проиграл за ломберным столом и в деловых схемах, и по его смерти император взял его шестерых детей под опеку. Сыновья начали учиться на офицеров, а Екатерина и ее младшая сестра оказались в Смольном институте.

Первое чувство к мужчине старше ее на тридцать лет возникнет у княжны в день их первой взрослой случайной встречи в Летнем саду и в день первого покушения на императора.

Их роман будет развиваться на фоне очередных покушений на него, и в Париже, где они вновь пересекутся при подобных обстоятельствах, император скажет: «При первой возможности я женюсь на тебе, ибо навеки считаю тебя женой своей пред Богом». До этого регулярно не отказывающий себе в романтических похождениях, Александр отныне будет верен ей одной.