Софокл и его трагедийное творчество. Научно-популярные статьи - Фаддей Францевич Зелинский

второй оплодотворяет ее совместно с призраком первого. И, действуя с чудесной последовательностью, она устроила так, что обман со стороны женщины тут невозможен: всякий мужчина имеет возможность распознать, первый ли он муж своей жены, или нет. Отсюда ценность девственности, – а это понятие, как показывает само слово, существует только для женщины и лишь путем натяжки переносится на мужчину.

Изо всего этого вывод один: многобрачие (биологическое) для мужчин, единобрачие для женщин. И если бы мужчины, недовольные этим решением (а большинство имело бы полное основание быть недовольными), обратились к Афродите с жалобой: «Да как же так? На всех не хватит!» – она презрительно ответила бы им: «И не надо, чтобы хватило. Бейтесь смело из-за ваших самок: они достанутся лучшим, эти лучшие получат многократную возможность продолжать свою породу, а худые будут ее лишены вовсе. Ваш род от этого станет чем далее, тем совершеннее, – а это и есть то, чего я хочу».

А если бы женщины, в свою очередь, стали ее упрекать: «Отчего такая несправедливость? Отчего, возложив на нас муки родов, ты еще ограничиваешь нашу свободу такими требованиями, которых ты мужчинам не ставишь?» – ответ и им бы был готов: «Нет лишения там, где нет и потребности; а за ваши страдания я награждаю вас счастьем материнства – таким, с которым ничто в жизни мужчины сравниться не может. Итак, не ропщите; я справедлива, и нет правды кроме меня».

* * *

Такова была задача, поставленная Афродитой Деметре-Фесмофоре. Надлежало соизмерить несоизмеримое: построить семью на сожительстве мужчины и женщины, с тем чтобы на семье построить гражданскую общину.

И вот поверх закона Афродиты лег закон Деметры, провозгласивший принцип единобрачия как главный устой семьи и общины. Дом был признан конструктивной единицей государства, – а дом предполагал одного хозяина и одну хозяйку. Из домов слагалась политическая община, – а ей нужны были гражданин и гражданка. Деметра исключила из среды женщин, обходящих ее праздник, всех тех, кто не был гражданкой и хозяйкой, став таковой путем законного брака. Деторождение как таковое отступило на задний план: «Даю тебе мою дочь для выпашки законных детей» – такова была торжественная формула, заимствованная из исконной области Деметры, посредством которой тесть-гражданин приобщал зятя-гражданина к своей семье. Афродита была устранена; не ей, а строгой блюстительнице единобрачия Гере вверила Деметра «ключи брака» в своей общине. Вместе с единобрачием и обязательность для обеих сторон также и отрицательной верности была, по крайней мере в принципе, провозглашена. Положительной верностью – «полюбив, не разлюбляй!» – Деметра не удовольствовалась; перенося также и на мужа то, что Афродита определила жене, она говорила и ему: «Полюбив одну, не влюбляйся в другую»… правда, выражения эти не совсем точны: они отдают Афродитой. Хозяйственная Деметра выразилась бы иначе; но дело не в выражении.

Самое серьезное затруднение представляло для нее то Прокрустово ложе, о котором было сказано выше, и свешивающийся либо снизу, либо сверху конец мужской молодости. Она в принципе велела ему свешиваться снизу. Мы видели, что Аристотель рекомендует мужчине поздний брак по биологическим расчетам; к тому же вели и соображения хозяйственного характера. Времена были здоровые, и хозяин до семидесяти пяти лет вряд ли чувствовал склонность передать хозяйство сыну и лечь на полати. А для этого было желательно, чтобы этот сын именно к тому времени женился – для чего условием было опять-таки, чтобы сам отец родил его около середины прожитой жизни. Так и получается Аристотелево определение – на что он, впрочем, намекает и сам.

Отсюда практический вывод: до 35–37 лет ты свободен, а затем – брак и обе верности. Свободен! Что это значит? Как ею пользоваться, этой свободой? Чужая жена – запретный плод; об этом ниже. Чужая дочь – тоже, в силу четвертого повеления Афродиты; об этом выше… Оставим эту тему; мы слишком хорошо знаем тот суррогат, который Деметра скрепя сердце допустила в своей общине, чтобы спасти принцип единобрачия. Он-то и был отдан Афродите; опорочено было святое имя богини, она была низведена до роли блюстительницы «естественной потребности», оторванной от дела деторождения и этим опошленной и загрязненной… А впрочем, для гетеры было хорошо, что рука богини была простерта и над нею: благодаря этому ее положение было все-таки не так безотрадно, как позднее, в христианском мире.

Легче было справиться с первым затруднением. Почтенной посредственности – а таковых было, разумеется, большинство – нечего было забираться в чужое гнездо, так как там сидела другая посредственность, столь же почтенная и имеющая столько же биологических прав на продление своей породы; суррогат же был в данном случае баловством. Итак, Гера могла быть довольна: отрицательная верность в принципе была признана обязательной для обеих сторон.

Правда, нарушение ее каралось неодинаково – и законом, и общественным мнением. В этом, если угодно, можно признать проявление «двойной морали», но можно – что сводится к тому же и вместе с тем нагляднее – представить себе дело как своего рода параллелограмм сил, в котором одною из составляющих будет закон Афродиты, а другою – закон Деметры. Жене и Афродита (об исключениях – ниже), и Деметра велят соблюдать верность; нарушая ее, она «подделывает» – adulterat – потомство своего мужа, давая ему детей чужой крови, точно поддельные монеты, adulterini nummi. Это и есть adulterium; только прелюбодеяние жены и может быть обозначено этим словом. Итак, здесь законы Деметры и Афродиты взаимно усиливают друг друга и равнодействующая равна их сумме, доходя до разрешения мужу убить неверную жену вместе с прелюбодеем. Напротив, неверность – отрицательная – мужа нарушает только закон Деметры, а не Афродиты. Здесь и взыскание меньше: жалоба в совет родственников, в тяжелых случаях – особенно если неверный муж «обижал» или «бесчестил» жену – суд перед архонтом и развод с его гражданскими последствиями.

Мы говорим об исторических временах; но что и в героические времена дело в принципе обстояло не иначе, об этом достаточно свидетельствует роль Геры у Гомера: в ней освящена законная ревность жены-единобрачницы. Об этом свидетельствуют и примеры, как положительные – я имею в виду Лаэрта и его ключницу Евриклею («Одиссея»):

Куплена в летах цветущих Лаэртом она; заплатил он

Двадцать быков и ее с благонравной своею супругой

В доме своем уважал наравне, но себе не позволил

Ложа коснуться ее, опасаяся ревности женской, —

так и отрицательный, мрачная семейная история Аминтора, о которой повествует «Илиада».

Итак, единобрачие и обоюдная верность, как положительная, так и отрицательная, – таков закон Деметры. Прежде чем заговорить об исключениях, остановимся