Шахматистка. Выжить на Арене Смерти - Лина Деева

Зал осветился — церемония была окончена, причём так, как не ожидал никто. И спустя мгновение растерянной тишины пространство взорвалось аплодисментами и радостными криками адептов. Фулах был не каким-то непонятным челом с бугра — он был своим, и его уважали. А мы с парнями, повскакивав с мест, вообще вопили и хлопали так, будто тренер только что в одиночку взял победу на Тысячелетнем турнире.

И если у кого-то из присутствовавших и имелись возражения, их благоразумно предпочли держать при себе. Поскольку, как показали недавние события, спорить с решениями магии феникса было чревато.

Эпилог

Часть 3

Что могло быть более тупым, чем тайком пробираться в лекционную аудиторию боевой магии вместо того, чтобы вместе со всеми праздновать обретение академией крутого ректора? Только при этом тащить с собой цветок каэрулиуса, пряча его под форменным пиджаком.

«Дурная голова седалищу покоя не даёт, — хмуро думала я, вжимаясь в стену оттого, что впереди мне послышались чьи-то шаги. — Давно бы выкинула его из головы, а цветок посадила в парке. Даже полному дауну должно быть понятно: когда тебе обещают разговор потом — это всё равно, что никогда».

Увы, толку от моих внушений себе было чуть меньше, чем никакого. Чувства вообще плохо поддаются доводам разума. И потому сейчас я не веселилась в пиршественном зале вместе с парнями, а самым дебильным образом кралась по коридорам главного корпуса, чтобы, наконец, оставить волшебный цветок тому, кому он предназначался.

И ещё таким образом поставить точку в своей недо-истории безответной любви. Дать понять сердцу: это окончательно в прошлом, а жить надо настоящим и будущим. Пусть даже каэрулиус попадёт в руки не тому адресату, пусть его заберёт кто-то из персонала академии или адептов. Неважно. Главное, я отдам его — и частичку своего глупого сердца — и наконец-то смогу смотреть вперёд, не держась за наивную надежду, что может быть когда-нибудь…

Не может. Никогда. Это же в принципе смешно: девчонка с заёмным магическим даром и один из лучших боевых магов Веера, а теперь ещё и избранный фениксом ректор академии. Как вообще можно хотя бы в мыслях ставить их наравне друг с другом?

Нет, я точно была не до конца в себе, когда в лазарете решила подарить ему цветок. Вспомнила красную нить между нами, видите ли! Сколько же раз жизнь должна ткнуть меня носом в то, что во фразе «души прекрасные порывы» души — это глагол?

Тут не то впереди, не то позади опять послышался какой-то шорох, и я мышкой юркнула в ближайшую тень. Замерла, прислушиваясь: да нет, снова почудилось на нервной почве. Можно двигаться дальше, тем более что идти осталось совсем мало. Всего-то завернуть за угол, и…

«А что ты будешь делать, если аудитория окажется заперта?»

Простейшая мысль? Простейшая. Так почему она пришла ко мне только сейчас, когда я успела наплести парням об усталости и вьетнамских флешбэках от праздника, быть сопровождённой до общежития, ниндзей из этого общежития сбежать и почти добраться до места?

«Идиот — это судьба».

Я прижалась лбом к прохладной стене, вдохнула, выдохнула, борясь с искушением побиться об неё головой, и уже почти не скрываясь зашагала к нужной аудитории.

В дверную ручку цветок вставлю или на пол у порога положу. И пошло всё на фиг — слов нет, до какой степени меня измучила вся эта история.

Однако не зря народная мудрость крепко связывает везение и дураков. То ли аудиторию забыли запереть, то ли в принципе не запирали, но, потянув за ручку, я бесшумно открыла дверь. И не тратя время на радости, проскользнула в царивший за ней полумрак.

Конечно, в текущей ситуации правильнее было бы штурмовать кабинет ректора. Вдруг каменные нагини прониклись бы моей просьбой и впустили хотя бы в приёмную? Но я не рискнула, и потому сейчас замерла у входа, напрягая зрение в стремлении рассмотреть, куда попала.

Аудитория была небольшой — боевая магия всё-таки больше про практику, а не про теорию. Три ряда столов, невысокая кафедра на помосте перед доской, какие-то шкафы у противоположной стены. Большие окна, через которые проникал тусклый ночной свет. Преподавательский стол в начале ближнего к ним ряда.

«Оставлю там».

Я подошла к столу и достала из-под пиджака цветок. Такой же свежий, как в тот момент, когда Индетерминист сорвал его в мёртвых песках Дессы. Не потерявший и ноты тонкого аромата, мягко светящийся голубоватым в полумраке аудитории.

«Надеюсь, ты попадёшь к нему, — мысленно сказала я. — Извини, что вот так, а не в руки. Просто мне нужно, чтобы он точно забрал, вот и приходится… Идти по пути Индетерминиста. В конце концов, я же его оружие, верно?»

И, невесело усмехнувшись, я заставила себя положить цветок на тёмную столешницу. Ещё секунду или две смотрела на нежные беззащитные лепестки, подавила вздох, повернулась к двери, собираясь уходить…

И внезапно дверная ручка повернулась.

На чистейшем инстинкте я стремительно нырнула под преподавательский стол.

«Что? Кого? Зачем? — метались в голове испуганные мысли. — Может, просто закрыть аудиторию пришли? О-о, пельменский блин, цветок! Так бы заглянули и ушли, а теперь!..»

И в самом деле следом за звуком открывшейся и закрывшейся двери послышался тишайший шорох приближавшихся шагов. Только один человек в академии мог так двигаться, но даже без этого я моментально узнала ощущение от его магии. Чутко дремлющая сила, вроде бы расслабленная, но при необходимости готовая молниеносно и точно ударить.

«Божечки-кошечки, вот это попала! Нет, каэрулиус-то предназначался ему, только почему не через пять минут? Пять долбанных минут, и меня бы здесь не было!»

Шаги замерли у стола. Едва различимый шорох — взял цветок?

«Ну, пожалуйста, уходи! — Спина у меня была мокрой от пота, а дышать я старалась через раз на третий. — Даже если знаешь, что я здесь — уходи. Нам ведь не о чем разговаривать, верно?»

Шорох. Шаг.

«Уходи, ну!» — Я зажмурилась, будто собиралась в лучших традициях менталистов внушить эту мысль некстати зашедшему в аудиторию Фулаху.

И, само собой, потерпела фиаско.

— Алиса? Давай-ка выбирайся.

Эпилог

Часть 4

Я не помнила ни единого за две жизни раза, чтобы так краснела. По ощущению, пунцовым было всё — от полыхавших кончиков ушей до ключиц. Не имея моральных сил посмотреть на Фулаха, я неуклюже выбралась из убежища и замерла, опустив взгляд на носки ботинок и нервно вцепившись пальцами в ткань юбки.

— Я задолжал тебе разговор. — Едва слышный вздох. — Прости. Не самый похвальный мой поступок.

— Ничего. — Голос у меня охрип, как от внезапной простуды. — Смысл говорить, когда и так всё понятно. Я… я пойду. Извините, что вломилась в аудиторию без спроса.

— Вошла, — поправил