Интервью - Томас Клейтон Вулф

«Boulder Daily Camera», 12 августа 1935 года

Свою оценку писательской конференции в Университете Колорадо Вулф дал Форресту Кроссену в отчете под названием «Будущее писательской конференции обсуждается членами факультета».

«Я никогда раньше не посещал писательские конференции. Честно говоря, мне было немного не по себе, когда я собирался сюда – не только потому, что я не оратор и не имею опыта публичных выступлений, но и потому, что я не знал, с чем столкнусь, будет ли атмосфера чопорной и академичной или нет».

«Я обнаружил, что это ощущение совершенно беспочвенно. Эта группа не только дружелюбна и гостеприимна, но и чрезвычайно интеллектуальна. Я был поражен превосходным качеством лекций и тем высоким уровнем старания и стремления, которые, как мне кажется, характеризуют все мероприятие».

«Честно говоря, до приезда сюда я сомневался в цели и ценности писательских конференций, но теперь у меня нет никаких сомнений в том, что здесь может быть проделана работа огромной важности и что многие молодые талантливые писатели получат от этих встреч неизгладимую пользу».

«Возможно, я никогда не вернусь сюда в качестве оратора, поскольку публичные выступления – не мой конек, и передо мной лежит большой писательский труд, которому я должен посвятить следующие годы своей жизни, но я надеюсь вернуться в качестве свидетеля и зрителя работы, в которой я с гордостью думаю, что сыграл какую-то небольшую роль, и за будущим ростом которой я буду наблюдать с самым уверенным интересом и верой».

«И наконец, я хотел бы сказать, что приехал сюда несколько взволнованным и обеспокоенным незнакомцем, не зная точно, чего ожидать и с чем столкнуться, а вы все сделали меня другом».

«Поэтому я с искренним сожалением и легкой грустью наблюдаю, как конференция подходит к концу и приближается час моего отъезда.

Я не могу завершить это выступление, не выразив в заключение дань благодарности не только всем сотрудникам Университета и Боулдера, которые сделали мой визит сюда таким приятным и запоминающимся, но также прекрасным талантам, выдающимся способностям и высокой искренности моих коллег, Эдвард Дэвисон, программный директор Конференции; Роберт Фрост, Роберт Пенн Уоррен, мисс Марта Фоули, Уит Бернетт, Бланш Янг МакНил и Миньон Бейкер, которые работали вместе в духе совершенной гармонии и прекрасного энтузиазма, чтобы представить то, что мне кажется самым лучшим – это необыкновенная и поучительная серия лекций, бесед и конференций, которые я когда-либо слушал».

Форрест Кроссен, житель Боулдера с 1923 года, всю свою жизнь общался с железнодорожниками, скотоводами, офицерами кавалерии и пограничниками. Его первые интервью были опубликованы в газете «Boulder Daily Camera» в колонке под названием «Люди, с которыми я встречаюсь». Последняя книга Кроссена, «Золотой мираж» («Форт-Коллинз», Колорадо, 1982), он наиболее известен своей книгой «Запад Вчера», которая представляет собой исторический роман о поисках Коронадо семи городов Сиболы.

«Сент-Луис Стар Таймс», 20 сентября 1935 года

Вулф посетил Сент-Луис после возвращения из поездки на запад, чтобы выступить на конференции писателей в Университете Колорадо, а затем заехал в Голливуд, Сан-Франциско, Рино и Солт-Лейк-Сити. С самого начала своей поездки он планировал найти место, где его мать Джулия Вулф управляла пансионом «Северная Каролина» во время ярмарки в Сент-Луисе в 1904 году. В середине сентября, он приехал туда, чтобы воскресить в памяти моменты прошлого, вспомнить себя трехлетнего в доме, где умер его брат Гровер. Посещение этого места, как и все возвращения в давно покинутые места, переполняло его странностью знакомого места посреди перемен. Эмоциональное воздействие этого опыта привело к тому, что через два года Вулф написал рассказ «Потерянный мальчик», свою самую интенсивную работу по поиску утраченного времени.

Во время пребывания в Сент-Луисе у Вулфа взял интервью штатный репортер газеты «Стар Таймс». Интервью было озаглавлено «Томас Вулф посещает город и говорит, что напишет «действительно великую» книгу – автор бестселлера сейчас занят тем, что переносит на бумагу жизнь, которую наблюдает – Техника может прийти позже».

Репортером, проводившим это интервью, был Рид Хайндс.

Томас Вулф, чей роман «О Времени и о Реке» уже несколько месяцев находится в списках бестселлеров и многими считается самым значительным художественным произведением, опубликованным в этом году, остановился на этой неделе здесь на день и ночь по возвращении с запада в Нью-Йорк.

Во время пребывания в Сент-Луисе автор посетил дом в районе Кейтс и Академик авеню, в котором он жил во время проведения здесь «Всемирной выставки». Вулф прекрасно помнил этот дом, хотя не видел его с трехлетнего возраста, а название авеню было изменено без его ведома с Фейрмаунт на Кейтс.

Он рассказал, что разговаривал с женщиной, которая сейчас живет в этом доме, и в какой-то момент по забывчивости отметил, что его брат умер в этой комнате «вот здесь». По его словам, позже ему было так стыдно за то, что он напугал ее, что он не захотел сообщать точный адрес.

Вулф сообщил, что практически впустую провел лето, «слоняясь без дела». Единственная работа, которую он проделал, по его словам, это «жалкие 100 000 или 200 000 слов в заметках». Его последний роман насчитывал около 450 000 слов. Это замечание было сделано с предельной откровенностью, и любой, кто слышал его, мог бы поклясться, что он раскаивается в том, что был таким ленивым.

Чтобы адекватно описать Вулфа, потребуется сам Вулф. Ростом шесть футов шесть дюймов «или, может быть, чуть больше», широкий в плечах и тучный в талии, он поразительно крупный человек. Разговаривать с ним, когда он стоит рядом, решительно неудобно, настолько он затмевает своего собеседника…

Однако больше всего впечатляют не его размеры. Дело в том, что он постоянно находится в состоянии, которое писатели называют «прекрасным бешенством». Он такой живой, такой любопытный, так остро все осознающий, что окружающие кажутся ему бледными и флегматичными.

В присутствии других людей он чувствует себя неловко, если не разговаривает. Слова льются из него потоком, как будто ему не терпится использовать их для передачи своих мыслей. Он немного запинается, пытаясь быстро и много сказать.

Любого другого, кто так много говорит, сочли бы хамом. Однако Вулф никогда не кажется монополистом в разговоре. Самое простое его высказывание поражает слушателя как глубокое личное откровение.

Несмотря на превосходящее положение и почтение, которое ему оказывают, он никогда не говорит в дидактической манере. Он не претендует на великую мудрость. Он просто лишен запретов. Ему нравятся люди, ему нравится жить; он испытывает отчаянную потребность выразить эти симпатии, и случается, что он