Ковыль горит - Александр Яковлевич Гольдберг

гнев домчал,

Ради Родины

Бился истово,

Сокрушал врага.

И сегодня

Глядишь ты пристально

За облака.

Вся земля твоя,

Впрямь, как радуга,

Друг Урал…

Я приехал к тебе

Ненадолго,

А навек застрял.

В ГОРАХ УРАЛА

В горах Урала

Хохочут взрывы.

На сочных травах

Налет руды.

И отсвет плавки

Олень пугливый

В себя вбирает

С глотком воды.

В КАСЛЯХ

Чугун и сердце тут родня,

Во всем рабочая живинка…

…Вот Дон Кихот глядит с коня,

На лбу печальные морщинки.

Вот вороная тройка мчится —

Воспета Гоголем она…

.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .

Простой народ,

Простые лица,

Земные боги чугуна.

ЗЛАТОУСТОВСКАЯ ГРАВЮРА

Над хвойной шапкой Таганая

В заре купается сапсан.

Блестит река клинком Чапая,

В ложбину прячется туман,

К парнишке девушка припала

По воле чуткого резца…

И вот любовь глядит с металла

Глазами гравера в сердца.

РЕКА АТЛЯН

Меж скал Атлян —

Сплошной туман,

А как в долине ляжет —

Исчез туман,

Река Атлян,

Ну впрямь, крыло лебяжье.

И говорят у нас о ней:

Атлян светлеет от людей.

НА ЮРЮЗАНИ

Плывут плоты по Юрюзани

Меж тальниковых берегов.

Плотовщики весенней ранью

Мурлычут песенку без слов.

Играют мускулы в тельняшках.

И кто-то, прячась за кусты,

Букеты утренней ромашки

Бросает метко на плоты.

НА ЦЕЛИНЕ

«Колеса замерли…»

Колеса замерли,

И степь остановилась.

Прораб Вершинин

Из кабины вылез,

Расправил грудь,

Сказал:

— Ну, вот мы дома…

— Мы дома! —

Подхватили голоса.

А степь в снегу

И в пятнах чернозема

Косой поземкой резала глаза.

ПОДСНЕЖНИКИ

Из всех цветов

Подснежники люблю.

В их сыроватой прелести ловлю

Морозное дыхание метели

И запахи проталинок весны.

…Так пахли в мае

Тертые шинели

На женихах,

Вернувшихся с войны.

ВЕСЕННЕЕ

Земля освободилась от зимы.

Спешит ручей ложбинкой до Чесмы.

А там уже, сверкая, как обновки,

Попыхивая кольцами дымка,

Шагают тракторы на тренировку

И в лужах разбивают облака.

«Рассвет щекочет горло петуха…»

Рассвет щекочет горло петуха.

Поет петух, похаживая важно.

Из норки суслик выскочил отважно

И ускакал, обнюхав лемеха.

И вот звучит команда:

— По машинам…

Еще морозцем пахнет целина,

Но в сорок крыльев

Клином журавлиным

Над ней летит поющая весна.

ЛЕЖЕБОКА

Проснись,

Уже заря проснулась.

Уже роса в степи легла,

Уже к ромашке прикоснулась

Большая умница — пчела.

Проснись!

Уже по Юрюзани

Торопят лес плотовщики,

И продолжают строить зданье

Вчерашние ученики.

Проснись!

Кто долго спит,

Лишится

Всех лучших красок на земле.

А то и так еще случится,

Что станет пусто на столе.

Проснись! —

Твержу тебе упорно. —

Пока не поздно,

Встань, очнись!

Иначе ты проспишь позорно

Мечту,

      любовь,

           работу,

                    жизнь!

НАХОДКА

Спускается солнце над степью,

Кончается день трудовой,

Колодника ржавые цепи

Нашел тракторист молодой.

Застыли в молчанье ребята,

Кому-то глазами грозя.

И кто-то сказал:

— Маловато

Мы нынче вспахали, друзья!

…Всю ночь пустовали палатки,

Не теплился свет в фонаре.

Но траков стальных отпечатки

Все дальше тянулись к заре.

СУДЬЯ

Смешно: в семнадцать — усики!

Но это не в укор.

Алеша Громов сусликам —

Судья и прокурор.

А все его приятели

В народных заседателях.

Свидетели находятся.

С защитником — табак!

Загвоздка получается:

Никто не объявляется,

Никто не соглашается

На эту роль никак.

.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .

А вечер ясный выдался,

Каких не мало тут,

И мне другой увиделся,

Другой,

Всеобщий суд.

Сидят за перекладиной,

Как филины, мрачны

В манжетах белых гадины —

Магнаты-грызуны.

Сидят они, поджарые,

Пропахшие сигарами,

Дружившие с пожарами

И порохом войны.

Сидят они с «колечками»

Смиренными овечками.

Сидят, до омерзения

Пугливостью смешны.

Дрожат они, проклятые,

Плешивые, лохматые,

Потеют, озираются,

По-сусличьи свистя.

А все мои приятели

В народных заседателях,

И так похож на Громова

Подтянутый судья…

Мне видится,

Мне чудится,

Что суд и этот сбудется.

Народы мира трудятся,

Очистится эфир.

Не зря колосья выросли,

И град и стужу вынесли.

Не зря на жатву новую

Ведет нас бригадир.

ПОЛЕВОЙ ВАГОНЧИК

Кто говорит — он в землю врос?

Я слышу стук его колес.

Всегда в пути, в движенье он

И входит в главный эшелон.

УПОРНЫЕ ПАРНИ

Упорные мальчики строили дом.

То ветер, то козы его разрушали.

Но снова спешили они за песком

И снова покорную глину мешали.

Упорные парни ушли на войну

И насмерть у стен Сталинграда стояли,

С боями