Великая Северная война - Алексей Геннадьевич Шкваров

защищались отчаянно. Бочки с порохом поджигали и скатывали вниз — только ноги-руки в стороны летели. Тем не менее русские ворвались в город. Пощады не ведали, да никто поначалу и не просил. Дрались за каждый дом, рубились, кололи штыками, за ножи хватались. Убивали всех подряд. И солдат, и мирных жителей.

Горн понял, что Нарву не удержать. Послал одного барабанщика — убили, другого — убили. Сам схватил барабан, на площадь вышел перед ратушей, встал, начал отбивать сигнал капитуляции. Его окружили русские гренадеры. Взяли в кольцо, но убивать не стали. Между тем в городе продолжались бесчинства. Озверелые солдаты не могли остановиться. Бойня продолжалась.

Получив известие о капитуляции, в Нарву примчался сам Петр. Видя, что его солдаты продолжают истреблять противника, разъярился, самолично заколол двоих. С окровавленной шпагой подлетел к арестованному коменданту, ожидавшему на площади. С размаху царь влепил генералу Горну пощечину. Кричал в гневе: «Не ты ли виноват? Не имея никакой надежды, никакого средства к спасению, пошто дрался? Глянь на шпагу, генерал! Это кровь не шведская, это русская. Я своих заколол, дабы удержать прочих от бешенства. Все из-за упрямства твоего дурного!»

Вслед за Нарвой капитулировал и Ивангород. Потери русской армии были меньше чем при взятии Дерпта — убитых 358, раненых 1340{79}.

Пленные из Нарвы (4555 человек) отправлены были в Казань, а из Ивангорода отпущены по их желанию — в Ревель или в Выборг, поскольку комендант крепости полковник Магнус Шернстроле согласился на сдачу добровольно{80}.

Успехи, достигнутые к 1704 году, означали, что Россия уже выполнила одну из главных задач войны — возвращение утраченной в предыдущем столетии Ижорской земли. Еше после взятия Нотебурга Петр написал письмо Августу II из «завоеванной нашей наследной крепости Орешек», а одна из триумфальных арок, установленных во время празднования побед в Москве зимой 1704–1705 годов, была украшена надписью: «Мы ни чужой земли не брали, ни господствовали над чужим, но владеем наследием отцов наших, которое враги наши в одно время неправильно присвоили себе. Мы же, улучив время, опять возвратили себе наследие отцов наших»{81}.

Взятые Нарва, Ивангород, Дерпт влились вместе с заложенным в 1703 году Петербургом в единую оборонительную систему Северо-Запада. Однако в отличие от всех старых крепостей Петропавловская крепость Петербурга строилась уже по совершенно новому принципу, как каменная крепость бастионного типа. Инструкцией Петра Р. В. Брюсу, руководившему фортификационными работами, было предписано одеть в камень в первую очередь бастионы Головкина и Зотова, а также куртины между бастионами Меншикова и Головкина (то есть усиливали карельскую сторону){82}. Возведение этих укреплений было закончено к осени 1708 года. В 1709 году был полностью перестроен в камне Трубецкой бастион и начата перестройка куртины между бастионами Зотова и Трубецкого. Артиллерийское вооружение крепости довели до 445 орудий{83}.

Продолжалось строительство укреплений на острове Котлин, где к сентябрю 1706 года была возведена крепость святого Александра, вооруженная 40 пушками. Кроме нее, построили еще несколько батарей. Всего Кронштадт обороняло 114 пушек и 1 мортира{84}. Артиллерия, руководимая К. И. Крюйсом, удачно отразила две попытки шведского флота уничтожить укрепления острова — эскадры де Пруа (в 1704 году) и К. Г. Анкерштерна (в 1705 году).

На берегах Балтики стояли уже не те нестройные массы, которые дали себя так легко разбить в 1700 году, а закаленные в боях и обученные тактическим приемам ведения боевых действий войска. Из новгородских земель, находившихся под властью шведов, оставался Кексгольм, бывшая Корела, да Выборг нависал угрозой для новых территорий. Однако центр борьбы вынужденно смещался на юг, в Польшу и на Украину. Об этом отчаянно просил Петра союзник Август 11, чьи дела принимали опасный оборот.

Петр внял просьбам польского короля и заключил с ним трактат наступательного и оборонительного порядка, подписанный царем 19 августа 1704 года. Согласно этому документу, Петр обязывался во все время войны с Карлом XII держать в Польше двенадцатитысячную армию. Польский же король должен был выставить к лету будущего 1705 года войска конного — 21 800 человек и пешего — 26200 человек. Все войска должны были содержаться за счет Польши, пока она воюет со Швецией. В случае ухода Карла из Польши последняя обязывалась перенести театр военных действий с тем же числом войск туда, куда будет угодно России, но в таком случае русские обязались выделить на содержание польской армии 200000 рублей.

Незадолго до подписания трактата шведский генерал Левенгаупт разбил под Якобштадтом русско-саксонский отряд, возглавляемый с польско-саксонской стороны Огинским и Вишневецким, с русской — генералом Корсаком. Это заставило Петра послать в Польшу князя Репнина с корпусом из 12000 человек конницы и пехоты.

Петр предполагал к весне 1705 года сосредоточить всю армию в Литве и перенести театр военных действий в Польшу. Полкам были приготовлены зимние квартиры, но Петр изменил свое решение и распорядился идти в Курляндию: «Когда реки встанут, тогда собраться с конницей «пристойным числом» и пойти прямо на генерала Левенгаупта». Но зимний поход не состоялся, и действия были перенесены на весну.

Петр назначил Полоцк общим сборным пунктом армии, бывшей под началом Шереметева. Левенгаупт стягивал свои войска к Митаве, расположившись лагерем неподалеку.

1 июля армия Шереметева выступила в поход. В ее составе было 9 драгунских полков — Боура, Волконского, Кропотова, Игнатьева, Григорова, Ифлента, Мещерского, Сухотина, Гагарина и «выборный» шквадрон (эскадрон), а также 3 пехотных полка — Шенбекова, Лангова и Повияшева. Приготовили пять тысяч подвод, так как предполагалось на них перемещать пехоту. Конницу разделили на три бригады (по три полка). Ими командовали полковники Боур, Кропотов и Игнатьев. Всей пехотой командовал генерал Чамберс. В армии было 10 полупудовых гаубиц и 6 трехфунтовых медных пушек.

10 июля Шереметев был уже у Немана, в 35 верстах от Митавы. Отсюда было выслано к Митаве 13 рот драгун под командою полковника Боура. В тот же день ночью Боур подошел со своим отрядом к воротам города. В карауле была рота шведских солдат при двух пушках. Шведы были настолько поражены неожиданным появлением русских, что бросились бежать. На их плечах отряд Боура ворвался в Митаву. Преследование продолжалось до центральной площади города, где драгун встретили еще несколько рот шведов, выставивших вперед рогатки. С небольшой заминкой, но препятствие было преодолено, и шведам ничего не оставалось, как укрыться вместе с комендантом фон Кноррингом в замке.

Боур возвратился к Шереметеву с трофеями