Eminem. От изгоя до короля хип-хопа - Ник Хэйстед

хорошо. Родителям моих друзей я нравился! – внезапно заявил он, будто хотел, чтобы какие-нибудь свидетели подтвердили, что он не был никчемным. – Я им нравился! Я был человеком, который может понравиться людям, это просто мы с моей матерью не ладили». Он покачал головой, сказав будто самому себе: «Это была не моя вина. Это была не моя вина».

С таким же самоанализом он размышлял о своих подростковых годах. «Ты только потом понимаешь, насколько плохо было. Я оглядываюсь сейчас, братан, и я понимаю, что жил чокнутую жизнь. В том плане, что меня постоянно выгоняли, у меня не было денег, на меня все время нападали. Я провалил девятый класс трижды и потом отчислился из школы. Я был раздолбаем». Потом он задумывается, как раннее оправдывал себя, но теперь с неуверенностью и желанием справедливости, которые на самом деле никогда его не покидали, даже в его самые возмутительные моменты: «Но это не была целиком моя вина».

Посреди всего этого беспорядка, там, где многие подростки то и дело сбивались с пути, Маршалл имел дело с детройтской полицией лишь дважды. В первый раз – за то, что защищал свою мать – еще одно доказательство тому, что отношения между ними не всегда были такими отравляющими, но иногда наполнялись преданностью и любовью. В его ранние подростковые годы женщина из их района угрожала Мэтерс-Бриггс и тыкала пальцем ей в лицо. Маршалл прыгнул между ними и закричал: «Не смей обижать мою маму!» После муж этой женщины напал на него с бейсбольной битой, которую Маршалл отобрал у него в драке. В этот момент приехала полиция и забрала Маршалла. Но достаточно соседей стали свидетелями ссоры, чтобы доказать его невиновность.

Позднее произошли два других судьбоносных инцидента, связанных друг с другом, травмировавших его еще больше и подорвавших его любовь к матери окончательно. В 1991-м, когда ему было девятнадцать, его дядя Ронни – сын Кресин и брат Мэтерс-Бриггс – покончил с собой из-за неразделенной любви. Причина его смерти не пошла на пользу Маршаллу и его возрастающему враждебному отношению к женщинам, когда они и так конфликтовали в его доме. Но сам факт смерти Ронни был хуже всего.

«Их разница в возрасте составляла всего шесть недель, и они были больше как братья, – рассказала Мэтерс-Бриггс “Mail On Sunday”. – Они все делали вместе. Но когда им было около шестнадцати, Маршалл увлекся рэпом, а Ронни – Боном Джови. Они разошлись и не общались два года. Когда Ронни покончил с собой, Маршалл был в отчаянии».

«Я не знаю, можно ли назвать самоубийство смелым или максимально трусливым поступком, – задумался Маршалл, который позднее и сам предпринял попытку суицида, как и его жена, в интервью для “Rolling Stone”. – Я пока не разобрался во всем этом. Что касается моего дяди, я просто хотел бы с ним поговорить перед этим, чтобы понять, какого черта творится у него в голове». В то время он был просто разбит. «Я не говорил несколько дней, – рассказал он “Q”. – Я не мог даже присутствовать на похоронах». Имя его дяди стало одной из татуировок, посвященных самым важным людям в его жизни.

Тема самоубийства Ронни всплыла на поверхность снова во время очередного ожесточенного конфликта между его сестрой и племянником. «Луше бы ты умер, – кричала Мэтерс-Бриггс, – а Ронни все еще был с нами!» Случается, что матери желают такое сыновьям-подросткам во время срыва; она пожалела об этом в ту же секунду, и мы не знаем, что ее спровоцировало. Не стоит забывать и о ее собственном горе из-за потери брата. Но в Маршалле, эмоционально хрупком и без того обиженном, в этот момент что-то сломалось. «Стало тихо, – вспоминает он в “Source”. – Я видел лица моих друзей. Даже они смотрели на меня типа: “Черт, это жесть!”» Он сфокусировался на этой гневной фразе матери так же сильно, как на том учителе из школы имени Линкольна, отвергнувшем его надежды. Он не забыл и не простил. «Она сказала это, – вспомнил он, а затем, промолчав, продолжил. – И я буду для нее настолько мертв, насколько смогу».

Никто не сказал, когда именно это произошло. Но, учитывая круг его друзей и то, что ему и Ронни было по девятнадцать, скорее всего это случилось незадолго до двадцатилетия. Тогда он второй раз столкнулся с законом, и этот случай сильно отличался от первого. Его мать вызвала полицию, чтобы обвинить его в нападении и нанесении побоев. Когда-то тощий, Маршалл начал качаться с семнадцати лет, через год после того, как побывал настолько близко к жестокой расправе. На фотографиях с его матерью, где он уже взрослый, он возвышается над ней со своими мускулистыми руками. Мысль о том, что он ударил ее, неприятна. Но, возможно, как и то пожелание ему смерти, это просто отражение того, насколько гнетущей стала их жизнь друг с другом. Теперь оба были доведены до того, чтобы срываться друг на друга без ограничений. Их отношения двигались к тому, чтобы в будущем стать нескрываемой войной.

Ронни совершил ключевой поступок в жизни своего племянника, когда был еще жив. Мэтерс-Бриггс, может, помнит о различиях в их музыкальных вкусах. Но Маршалл знал, что его дядя оставил ему подарок, который позволил ему сохранить те остатки здравомыслия, без которых его жизнь бы попросту развалилась. В одиннадцать лет Ронни поставил ему его первую рэп-запись.

Глава 3

Белый негр

«Первой песней в стиле хип-хоп, которую я слышал, была та песня “Reckless” из саундтрека к фильму “Брейк-данс”», – рассказал Маршалл «Spin» в 1999-м. «Мой кузен включил мне ее на кассете, когда мне было лет девять. В пятом классе я учился в смешанной школе, где было много азиатов и черных детей, там все увлекались брейк-дансом. У них всегда были кассеты с новинками – The Fat Boys, альбом Radio рэпера L.L. Cool J. Я считал это самой невероятной вещью, которую когда-либо слышал».

Фактические неточности в этом высказывании связаны с той датой рождения, которую Маршалл приписывал себе, впервые появляясь на публике как Эминем. Конечно, ему могло быть девять в 1984-м – год выхода фильма «Брейк-данс», одного из первых, задействовавших музыку жанра хип-хоп, – если бы он родился в 1974. Но, как мы знаем, он родился на два года раньше. Должно быть, ему непросто было мысленно перестраивать время каждого важного события своей жизни, каждый раз отвечая на вопросы сотен ранних интервью, чтобы правда не раскрылась. Каждый раз, выходя в мир как Эминем, он должен был держать в голове мысль, что он