Нити - Анджея Фуллер

И так ей стало хорошо и лениво, что прилегла она под этим самым кустом и уснула, прижимая к себе младшую сестру.

Снилось ей, как скакала она маленькой белой козочкой по горным кручам и смотрела на белый свет с высоты заснеженных вершин. А если хотелось ей спуститься вниз, тогда раскрывала серебристые крылья, спрятанные за спиной, и парила вниз беззаботной птицей. А рядом летела Миленка. Узнала свою сестру Яника по веселому взгляду карих глаз.

Все дальше и дальше уходили они на северо-восток, куда манили их всполохи северного сияния. Тянулись вслед за ними серебристые нити, привязанные к кусту малины, и покамест держались, но с каждым взмахом крыльев становились все тоньше.

— Яника! — позвал издалека чей-то голос.

Девочка заерзала, силясь приоткрыть глаза. Но спалось так хорошо и покойно, словно лежала она не на гладких камнях, а на пуховой перине. Поэтому она повернулась на другой бок и, счастливо улыбаясь, провалилась еще глубже в свой чудесный сон.

— Миленка! — попробовал другое имя все тот же знакомый голос.

Уже не помнили девочки, откуда они знают его. Пришел он к ним из далекого прошлого.

Миленка сонно зевнула и приоткрыла левый глаз. Защекотало у нее в носу. Вместе со звуками пришел к ней и запах свежей сметаны. Ни с чем не спутать его сладковатый аромат. Ни одна коза не давала такого вкусного молока, как Белянка. Миленка выросла с его сладостью на губах.

Девочка заворочалась, пытаясь выбраться из объятий сестры. До чего же крепко обняла ее Яника — не вздохнуть!

— Яника, — пробормотала она и выпростала руку, дотрагиваясь до лица. — Проснись!

— А? Что? — завозилась старшая сестра, с трудом разлепив сонные веки.

— Пошли домой, — снова заканючила Миленка. — Нас бабушка ждет. Я сон видела. Она стоит у ворот и зовет нас.

— А я летала во сне, — довольно потянулась Яника. — И ты была со мной. Жаль, что ты меня разбудила.

— А я домой хочу! — всхлипнула Миленка. — Пойдем скорей.

Снова прошелестел на головами легкий ветерок и принес с собой отзвук далекого голоса. Яника вздрогнула. Неужто и впрямь зовет кто-то?

* * *

Агата поднималась все выше, пробираясь между громадными глыбами. В щели пробивались лучи вечернего солнца. Из груди вырвался тяжелый вздох. Слишком уж долго она здесь бродит. Управиться бы до ночи. Наверное, в деревне уже ляжет первый снег, когда выведет она своих девочек, а одеты по-летнему, в рубашонках. Да и босые, поди.

Сушило губы тяжелое дыхание, мочи нет. Остановиться бы и хлебнуть водицы. В котомке у нее есть немного еды и питья. Должно хватить.

Опустившись на гладкий камень, Агата перевела дыхание. В ее-то годы и в горы лезть? Не ожидала она, что придется сюда вернуться. Все ведь так хорошо шло.

Перед взглядом простиралось бесконечное пространство из белоснежных скал и окаменевшего от древности леса. Изредка попадались между утесами голубые капельки озер и стекающие с камней ручейки. Бежали по Мертвому Лесу тысячи дорог, сливаясь вместе и вновь разбегаясь. Словно огромный каменный лабиринт лежал перед ее глазами, где каждый тупик — чей-то выход. Главное — не потерять свой.

Рука Агаты с тревогой метнулась к карману, где лежал маленький клубок. Покамест тянется за ней тоненькая нить, она в безопасности. Худо будет, когда эта нить закончится.

Она с тоской глянула наверх. Дальше пути нет. Либо сорвется, либо застрянет на вершине на веки вечные. Одно дело забраться наверх, так ведь надо еще найти путь назад.

Голова ее нырнула в узкое оконце между двумя глыбами.

— Яника! — закричала она. Выставила ухо, прислушалась.

Тишина.

— Миленка! — с возрастающей тоской вырвался еще один крик. Неужто не найдет? За что ей такое наказание?

Еще долго стояла обессилевшая Агата на каменном выступе и пыталась расколоть остекленевший воздух отчаянными криками. Никто так и не ответил.

Тогда, подобрав подол и хватаясь за шершавую поверхность гранитных глыб, она стала осторожно спускаться к дороге.

* * *

Матвей мерял дорогу широкими шагами и шевелил губами, словно высчитывал, в какую сторону податься? На север, запад или восток?

Словно песок сквозь пальцы утекает время, а он все топчется на одном месте. Обязан он догадаться, куда ушла подлая ведьма. И чем скорее, тем лучше.

Матвей готов был опуститься на карачки, пытаясь разглядеть несуществующие следы, но все было тщетно.

Изредка с шорохом стекали на дорогу струйки каменной крошки. И тогда он поднимал голову, прислушивался — готовый в любую минуту отскочить в сторону, если учует опасность.

В тени далекого утеса промелькнула чья-то фигура. Матвей напрягся, отступая в сторону, чтобы спрятаться за выступающий край гранитной глыбы. Сердце его взволнованно забилось. А что, если это Марийка? Вдруг удалось ей сбежать от жестокосердой матери и ищет она путь домой.

Когда он снова осмелился выглянуть, перед ним стояла она — Агата! Увидев горбоносое лицо, она отшатнулась.

— Матвей? — не веря своим глазам, спросила она. На всякий случай отступила на несколько шагов назад. — Не верь всему, что видишь в Мертвом Лесу!

— Не ждала? — пытаясь скрыть свой страх за бравадой, спросил он.

— Ты следил за мной? — возмутилась ведьма.

— Куда ты подевала Марийку? — расправил он плечи, стараясь казаться крупнее. — Отвечай! И где Яника с Миленкой?

— Сказала бы, — враз поникли ее плечи. — Кабы сама знала.

— Не знаешь? — ошеломленно спросил он, почему-то сразу поверив ее словам. Никогда еще не видел он, чтобы блестели от непролитых слез глаза Агаты.

— Одно только знаю, — вздохнула она. — Девочек забрал Лес. Видно, хочет наказать меня за непослушание, не иначе.

— Лес? — непонимающе сморщился Матвей.

— Да, — кивнула она и обвела руками окружающее пространство. — Этот громадный каменный лабиринт вокруг нас. Это то, что мы зовем — Мертвый Лес.

— Кто мы? — спросил он, затаив дыхание.

— Ведьмы! — прозвучал короткий ответ.

И в этот момент мир Матвея окончательно треснул.

* * *

Солнце медленно сползало к закату. Казалось, что уже давно пора наступить прохладе, но над головой по-прежнему струился раскаленный воздух, который нес в себе запах пыли и давней гари.

Марийка в который раз остановилась и спряталась под нависающий над дорогой утес. Нет больше сил идти дальше. Как же хочется пить!

Густая тень приятно холодила спину и дарила долгожданную передышку. Она облизала потрескавшиеся губы и с тоской посмотрела в безмятежное небо, синеющее над головой. Нет надежды даже на капельку дождя.

Сколько часов уже бредет она по каменистым пустошам, сворачивая то вправо, то влево. И хоть бы один ручеек попался!