Нити - Анджея Фуллер

Ее угрюмое молчание беспокоило Матвея. И так на душе тошно, а тут еще и голоса человеческого уже час как не слыхал. Он окинул взглядом потемневшие скалы. Больше не серебрятся на солнце гранитные глыбы и превратились в столбы из грязного пепла. Грудь задрожала долгим, тоскливым вздохом. Скоро уже ночь, и еще никогда ему еще не было так страшно.

— Присядем! — внезапно остановилась ведьма и повернула к нему мрачное лицо.

— Да и не устали вроде? — попытался возразить Матвей.

— Не перечь! — нахмурилась Агата. — Некогда мне с тобой в слова играть. Слушай, что скажу, и внимательно.

— Угу, — буркнул Матвей. Вот только хотел он услышать ее голос, а как услышал, так сразу на душе скукожилось все. Все-таки Агата не просто ведьма, а злобная кикимора!

— Часы песочные, что я тебе отдала, — искоса глянула она на зятя. — Помнишь, сколько оборотов надобно сделать?

— Десять, — без запинки ответил Матвей.

— Хорошо, — кивнула ведьма. — Вот еще что. Каждый день, проведенный здесь, — это полгода по-нашему.

Матвей, не удержавшись, охнул. Агата презрительно усмехнулась и продолжила:

— Как наступает здесь ночь, начинаются в наших землях холода. Поэтому, когда найдешь ты семью, не торопись вести домой по ночному времени. Дети убежали босыми. Покамест по снегу до дома доберутся, застудятся. Да и Марийка в одной посконной рубахе. По-летнему ушла. Не знала, к чему готовиться.

— Почему ты мне все это рассказываешь? — спросил Матвей, страшась услышать ответ.

— Потому что я ухожу, — медленно сказала она. — Буду упрямиться и останусь здесь, Лес не простит и заберет девочек. Он уже давно шепчет мне в ухо и настойчиво.

— А как же я? — растерянно прошептал он.

— Вот тебе моя котомка, — не обращая внимания на его лепет, сказала ведьма. — Там платки пуховые и припас. Помни про каплю меда. Не знаю, насколько тебе хватит, но держись до последнего. На тебя одного надежда!

Матвей обреченно кивнул. Знал, что просить бесполезно. По глазам видел, что уйдет. Стоит ли тратить слова?

Агата устало поднялась на ноги и пронзительно свистнула. Тотчас же от утеса, оставшегося позади, отделилась серебристая тень. Позвякивая колокольчиком, со всех козьих ног к хозяйке ринулась отвергнутая прежде коза. Не обращая больше никакого внимания на ошеломленного зятя, Агата привычно взялась за конец запыленной веревки и позволила вести себя туда, где ее уже очень давно ждали.

* * *

Прошло уже полчаса, как Матвей остался один. Он крутил в руках песочные часы, не решаясь подняться и идти дальше. А куда идти? Кто знает, какой путь верный, а какой нет. Его словно охватило сонное оцепенение. Матвей бы и рад прилечь и задремать, но упрямо боролся с дремотой, изредка поглядывая на алеющее предзакатное небо. Одинокие утесы впивались в вечерний воздух грозными великанами, с вершин которых уже сползала дымчатая пелена, кутая каменные плечи в накидку из густеющего на глазах тумана.

Матвей был смелый парень, но, оставшись наедине со звенящим одиночеством, задрожал. Не от страха, а от гулкой пустоты, навалившейся на него неподъемным грузом. Мертвое все и ни единой живой души на сотни верст вокруг.

Когда с востока послышался шорох осыпающегося камня и слабый отзвук шагов, он поначалу не поверил своим ушам. Вскочил на ноги, прижимая к груди котомку, и с напряжением вгляделся в сумерки.

По дороге, шатаясь, брела одинокая фигурка. Плечи устало опущены, а русые волосы покрыты пушистой серой пылью.

— Марийка! — с надеждой крикнул Матвей.

Девушка изумленно подняла голову, и лицо ее вспыхнуло радостью узнавания. Он пришел! Она знала, что он найдет ее!

Глава 11

Краснощекое лицо Макара морщилось в глупой улыбке. Подмерзла уже ноябрьская грязь, но деревенские девчата все равно подбирали повыше юбки, не желая лишний раз запачкать подол.

Вот он и застыл у плетня, наблюдая за говорливой стайкой, пробегающей мимо. Каждую прижал бы к своей щедрой на ласку груди, да не даются. Тайком пересмеиваются только, а дружечкой выбрать не хотят.

Не знал Макар, что не любят его девушки за неразборчивость и непостоянство. Сегодня одна ему улыбнулась, он за ней волочится, завтра другая ласковое слово сказала, он и за ней бежать рад.

А хуже всего то, что без зазрения совести ходил Макар за молодухами. Стоит мужу отвернуться, а широкоплечий парень уже у его дома плетень подпирает. Авось и перепадет деревенскому коту кусочек?

Уж сколько били его мужики, и матушка ни раз и ни два совестила, Макару все трын-трава!

— Ты дрова нарубил? — раздался из-за спины голос брата.

— Чего? — повернулся к нему неуклюжий Макар. Куда только улыбка подевалась. Скривился весь, как от кислого.

Демьян проводил спины удалявшихся девушек презрительным взглядом. Знал, зачем ходят они перед его домом. Макар-то им и даром не нужен, а вот похихикать с подружками, да одарить непутевого насмешливой шуткой — это любимое у них развлечение. А братец его настолько глуп, что не догадывается.

— Ты зачем к жене Степана опять ходил? — строго спросил его Демьян.

— А тебе-то что? — подбирая топор, буркнул Макар.

— Он сосед наш и мой ближний друг, — напомнил ему Демьян.

— С каких это пор вы с ним в друзьяках ходите? — искоса глянул на него младший брат.

— А вот, как вернулся он домой, так и дружим, — гордо задрал брат бородатый подбородок.

Макар насмешливо фыркнул и с досадой оглянулся на опустевшую улицу. Вечно его братец приходит невовремя. Даже шуткой не успел с девушками перекинуться. Теперь будет над душой стоять, словно придирчивый приказчик. Нужны ему дрова, пускай сам бы и рубил.

Не глядя на брата, Макар шагнул к поленнице, присматриваясь к поленьям потолще.

— А ты, рыло-то свое от меня не вороти, — шел следом за ним Демьян. — Мало того, что ни одной девке прохода ни даешь, так еще и к замужним шастать повадился.

— А тебе то что? — исподлобья глянул на него Макар. Давно уже не боялся он Демьяна. Два года уже как вымахал — повыше брата будет и косая сажень в плечах. Другие парни уже стороной обходят, не рискуют связываться. А если и бивали его за проделки, так всем скопом. А ему все нипочем. Как только заживут синяки, он снова за старое.

— Чтобы и духа твоего рядом с Марушкой не было! — сдвинув брови сказал Демьян. — Иначе худо тебе придется. Костей не соберешь.

— А сам-то к жене Матвея все лето ходил, — обронил колкое слово Макар.

— То другое совсем, — густо покраснел старший брат. — Ты баловство-то с делом не путай.

Макар снова фыркнул и