Мужья ведаринки. Решение княжеств - Евгения Зимина

— Вы говорили у вас тихий дар, успокаивающий. — Святослав понял из разговоров, что произошло. — А его вы не успокоили.

— Может быть, — сказала Мира тихо, — я просто очень не хотела умирать.

— Тогда не умирайте и дальше. Нам ещё до Громовержца доехать надо.

Она неожиданно рассмеялась. Слабо, но рассмеялась.

— Приказ, муж?

— Просьба, жена.

Глава 10

Глава 10

К вечеру они добрались до сторожевой избы на границе Громовержца.

Нападавших взяли троих живыми. Двое оказались местными лесными татями. Третий молчал, сколько Хотислав ни давил. Но Зоревик, едва приблизившись к нему, выгнул спину и засвистел так, что у Миры заложило уши.

Святослав присел перед пленным.

— Кто послал?

Тот плюнул ему под ноги.

Святослав не ударил. Только усмехнулся.

— Значит, не кударцы. Кударец бы гордился.

Пленный молчал. Мира подошла ближе.

— Сними с него рукав, — сказала она.

Годун сдёрнул ткань.

На запястье пленного было медное кольцо с вырезанным знаком маленькой молнии, перечёркнутой косой чертой.

Святослав побледнел от ярости.

— Это знак старой дружины моего дяди, — сказал он. — Дядя умер пять лет назад. Его люди разошлись.

— Не все, — заметил Хотислав.

Мира посмотрела на пленного. Тот отвёл глаза. Но Зоревик передал ей образ.

Колодец. Синяя юбка. Медное кольцо на женском пальце. Мужчина в сером кафтане, принимающий из женских рук маленький мешочек с серебром.

Мира закрыла глаза.

Любава.

Заплатила тем, кто должен был испугать ее, сорвать поездку и если получится, опозорить. Не убить послала она, нет, но всякое может случится. Разве углядишь, куда стрелы бьют?

Мира открыла глаза, и тут же столкнулась взглядом со Святославом.

— Вы что-то увидели.

— Да.

— Она?

Мира молчала. И этого было достаточно. Святослав отвернулся.

— Я разберусь, — сказал он.

— Нет.

Он резко посмотрел на неё.

— Нет?

— Не сейчас.

— Она могла вас убить.

— Могла, но не убила. И если вы сейчас ворвётесь в Громовержец с криком, что ваша бывшая любушка наняла татей против новой жены, город расколется до того, как я войду в ворота.

— Вы предлагаете молчать?

— Я предлагаю быть выше.

Святослав засмеялся.

— Вы не знаете Любаву.

— А она не знает меня.

Мира подошла ближе, чтобы слышал только он.

— Я не стану просить вас забыть её. Не стану требовать, чтобы вы ненавидели ту, с кем прожили три года. Но я не позволю ей разрушить союз. Завтра я войду в ваш город как жена. Не как воровка чужого счастья.

— А если она плюнет вам в лицо?

— Умоюсь. При всех. И спрошу, стало ли ей легче.

— Вы страшная женщина, Драгомира Велеславна.

— Нет. Просто Радмила меня хорошо научила.

Зоревик, сидевший на бочке, согласно свистнул.

Громовержец показался на следующий день к полудню.

Город стоял на высоком холме, над рекой Громовицей. Стены были тёмные, дубовые, обитые железными полосами. Над воротами возвышалась башня с резным знаком Перуна: три молнии, сходящиеся в один острый конец. На частоколе развевались красные стяги.

Мира остановила Ладу на вершине последнего холма.

Снизу гудел город. Здесь всё было иначе. Кузни били молотами. На тренировочном поле за стенами мелькали копья. У реки стояли ладьи с высокими носами, украшенными головами птиц и зверей. Люди Громовержца привыкли жить рядом с войной.

Святослав подъехал рядом.

— Мой дом.

— Красивый. — Ответила Мира.

— Суровый.

— Красота бывает суровой. — Мира поправила плат, коснулась ладьи на груди, потом земли Зореграда в ладанке. Зоревик перебрался с плеча на переднюю луку седла и сел прямо.

Ворота открылись.

Навстречу выехал сам ведар Братислав, отец Святослава. Рядом с ним женщина в тёмно-красном уборе, княгиня, мать Святослава. За ними дружина, старейшины, волхв.

И чуть в стороне, у колодца, стояла девушка в синей юбке.

Красивая. Тёмноволосая, тонкая, с гордо поднятой головой.

Любава.

Их взгляды встретились. В тот же миг Зоревик тихо зарычал. Мира положила ладонь ему на спину.

— Тише, — прошептала она. — Мы выше этого.

Любава услышать не могла. Но будто поняла. Подбородок её поднялся выше.

Святослав напряжённо сидел рядом.

— Я могу велеть ей уйти.

— Не надо.

— Мира.

Она впервые услышала своё короткое имя из его уст.

— Не надо, — повторила она. — Пусть смотрит.

Братислав подъехал ближе.

— Драгомира Велеславна, ведаринка Зореграда, жена моего сына, — сказал он громко. — Громовержец принимает тебя.

Мира спешилась сама, не дожидаясь помощи. Подошла к ведару, поклонилась уважительно.

— Благодарю за приём, ведар Братислав. Пришла не отнять, а связать. Не властвовать над вашим домом, а стать ему роднёй.

В толпе прошёл шёпот. Хороший шёпот или дурной — пока непонятно.

Княгиня подошла первой. Взгляд у неё был холодный, внимательный. Она взяла Миру за руки, развернула ладони вверх, посмотрела на линии.

— Руки не белоручки, — сказала она. — Коня держали, травы резали, боль снимали.

— Держала. Резала. Снимала. — Коротко ответила ей Мира.

— И кровь сегодня видели?

Мира поняла: весть о нападении уже пришла.

— Видела.

— И не упала от страха?

— Упала потом.

Княгиня вдруг улыбнулась едва заметно.

— Честная. Это лучше, чем храбрая напоказ.

Она сняла со своей руки узкий серебряный браслет с молниями и надела Мире на запястье.

— В дом войдёшь с моим знаком.

Любава, стоявшая за спинами, побледнела.

Мира почувствовала это, даже не глядя. Зоревик тоже почувствовал и ткнулся носом в её шею. Святослав выдохнул рядом.

— Мать приняла, — сказал он на ухо Мире. — Это много.

— Я поняла.

— Теперь народ.

Мира повернулась к воротам.

Люди Громовержца смотрели на неё с любопытством и недоверием. Мира сделала шаг вперёд.

И вдруг из толпы выбежал мальчишка лет семи. Худой, грязный, с рассечённой губой. Его пыталась схватить какая-то женщина, но он вывернулся и упал Мире прямо под ноги.

— Ведаринка! Ведаринка Зореграда! — крикнул он. — Матушку спаси!

Толпа ахнула, его попытались оттянуть назад. Святослав шагнул было вперёд, но Мира подняла руку.

— Где она?

— Там! У кузни! Ей плохо, она не дышит!

Мира не стала смотреть на Братислава и спрашивать разрешения. Просто подняла подол и пошла за мальчишкой.

Зоревик метнулся впереди. Святослав пошёл следом. А за ними потянулся весь Громовержец.

У кузни, на грязной