Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев

– д. Полюдова. Около нее не было ни поместных ни вотчинных земель, а были только государевы бортные села (Ловать, Усты, Дубровка) и вотчины Свинского и Жиздринского монастырей. В 1638 г. на Сенецкой засеке был устроен на всем протяжении лесной завал.

XII. Белевские засеки распадались на засеки Бобриковскую и Федяшевскую[83]. Бобриковская засека (от р. Бобрика) шла «меж Столпицкой и Дубенской засек» на 10 верстах. Со Столпицкой засекой она сходилась около д. Гостьковой. Селения и урочища по ней или близ нее лежавшие: поляны Орехова и Телячьи Луки, Выдреный верх, Ларин колодезь, с. Гринино, д. Суханова, д. Зайцева, д. Дольцы, д. Передел, д. Познякова, д. Слободка, поляна Клемятичи, с. Сорокину, р. Чернышевка, д. Игнатова, с. Петрищево. Федяшевская засека шла на восток от берега Оки до р. Тырны на 26 верстах. Селения, реки и урочища, на ней или близ нее находившиеся: д. Савенкова, д. Беляева, д. Железна, д. Будовиши, с. Фурсово, д. Комарева, д. Оранья («близко засеки»), р. Пста, д. Литвинова, д. Варварина, д. Нивны, д. Сидорова, д. Другая Сидорова, д. Гришенкова, д. Захарова, д. Савелково (от засеки с полверсты), д. Боброва (на черте), Другая Боброва (с треть версты от черты), д. Михайлова (на черте), с. Быковка, д. Вязовна, с. Есенки (с треть версты от черты), Кулаково поле, р. Тырна, около которой были Тыренские ворота, д. Засадова (близ черты), с. Ивановское, д. Остапова, д. Слободка Погиблая, д. Вязок, д. Докукина, д. Голтяева (на черте), с. Полуектово, д. Ваприково, д. Кочерыжникова, с. Стромки, д. Рахлеева, д. Манаенки, с. Кузменки, д. Лелюхина (близ черты), с. Сорокалетово (с полверсты от черты), с. Халезово (ныне Песковатое, близ черты). С полевой стороны находились деревни: Веек, Бандина, Крутая, Рязанцева.

По официальному подсчету 1638 г. общее протяжение черты выразилось в следующих цифрах[84]:

В этот расчет не вошли засеки: Шацкая, Ряжские, тихвинская Толкижская, Перемышльская и белевская Федяшевская. Все протяжение засек черты, считая и пропущенные в приведенном расчете, равнялось приблизительно 1000 наших верст.

Укрепления Засечной черты были в обычное время в ведении Пушкарского приказа, но в экстренные моменты они переходили в заведывание Разряда и специально назначенных лиц, – так было, например, в 1638 году. В черте, или «заповеди», как ее называли в древности, собственно засеки или лесные завалы играли сравнительно второстепенную роль. «Черта» была собрана из участков или полос естественных заграждений, рек, лесов, болот, озер и оврагов, которые в опасных местах были дополнены и сцеплены между собой искусственными сооружениями – лесными завалами или засеками в собственном смысле слова, валами, рвами, надолобами, частоколами, острогами, польем, набитым в дно реки, «плавными бревнами с гвоздьем дубовым частым», опущенными в воду на 4 пяди, и т. д. Отсюда довольно причудливые повороты, изгибы и разветвления Засечной черты, стремившейся использовать и оберечь естественные препятствия местности. На более опасных местах черты, особенно в так называемых засечных воротах, т. е. местах пропуска населения сквозь черту, там, где она пересекала большие дороги, сооружались деревянные и земляные форты с башнями, подъемными мостами, острогами и частоколами, вооруженные, как правило, несколькими артиллерийскими орудиями, пищалями и тюфяками, с рядами надолоб, образующими как бы воронку при приближении к главному оборонительному сооружению, в которую неизбежно должна была устремляться конная атака неприятеля, встречавшая здесь обстрел дробовыми тюфяками, т. е. залпы картечи. Характерно, что оборонительные сооружения в воротах были обращены обычно в обе стороны – на юг и на север, в ожидании набега татар, стремящихся к Москве или прокладывающих дорогу обратно восвояси[85].

Засечную черту в целом можно назвать полосой отчуждения, настойчиво оберегаемой правительством от всяких посягательств со стороны окрестного населения. Ширина этой полосы чрезвычайно различна: от нескольких сажен там, где были только рвы и валы, небольшая рощица или болото, до 20–30 и даже больше тогдашних верст (т. е. до 40–60 верст нынешних) сплошных лесов – такой ширины местами была, например, ряжская Пустотинская засека. Обычно поперечник заповедных лесов черты равнялся 2–3 верстам. Благодаря своей ширине, черта бывала не только средством обороны, но и местом убежища для поселения в момент нападения врага, и дозоры засек нередко говорят о таком значении лесов во всполохи[86].

Черта распадалась, – кроме описанного выше деления в административно-техническом отношении на отдельные «засеки» или звенья протяжением верст в 20, – еще на мелкие звенья для надзора и охраны, называвшиеся по тем селениям, мимо которых засека проходила, и жители которых должны были охранять целость внешних границ засеки, ее «грани» или «черты» в техническом межевом значении последнего термина. Эти грани обозначались, как и грани частных владений, местными приметами или «признаками» – урочищами, пнями, деревьями с вырытыми около них ямами, натесами на деревьях и т. д. На ряжской Пустотинской засеке от реки Мостьи по замок Рановской засеки и по речку по Божью Воду с дольской стороны при дозоре 1663 г. насчитали «граных дерев (и) ям 115 дерев и с руские стороны Пустотинской засеки от речки от Божьей Воды до замок Липской засеки по речку Улус граных дерев и ям 156 дерев, а меж ими от грани до грани по 100 саж., а поперег тое Пустотинской засеки верст с 30 и больши»[87]. Понятно, что такие «грани» не отличались прочностью: деревья вырубались, падали, ямы заплывали, и подлежавшая охране «признака» оказывалась нередко бесследно исчезнувшей. В дозорах мы часто читаем заметки вроде следующей, сделанной в 1676 г. относительно одной из граней Каширской засеки: «а от дуба грань была на лозине, и ныне та лозина свалилась»[88]; или: «ссечена осина», «ссечен дуб», «ссечены две липы», «грань на вязу заплыла» и т. д.[89] Можно только удивляться, как дозорщики не запутывались в этих ненадежных указаниях дозорных книг.

Конец большого засечного звена обозначался термином «замок». Замок засеки состоял из обычных граненых признаков, не представляя собою какого-либо особого флангового укрепления засечного звена. Назначение замка – разграничить административную компетенцию по заведыванию засеками. Место встречи двух засечных звеньев называлось «сутками», а начало (или конец) засечного звена – «почином» или «утином» засеки. «Почин тульское Малиновыя засеки с русскою сторону от лихвинския Снецкия засеки – промеж ими две грани и две ямы: от Лихвенской засеки грань на клену, а от Тульския засеки была грань на иве, и та ива повалилась»[90]. «Учинена межа черте заповедному лесу лихвинской Слободецкой засеки с русскою сторону от суток от конца козельской Столпицкой засеки и от Озерской перемышльской засеки. А на сутках,