Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев

к мобилизации и обзавестись долгими пищалями или карабинами, чтобы «с одним пистолем однолично никаков человек в полку не был», так как «короткий бой к татарскому бою без карабинов худ и короток»[113]. Боярские люди в кошу, у которых не будет карабинов, должны были запастись «доброй рогатиной», «чтобы против бусурмана стоять вооружась, без страхованья». В январе издан был указ, чтобы дети боярские владимирцы, служившие в рейтарах, драгунах и солдатах, к весне были «в тех службах по-прежнему». Указом 1 марта 1638 года днем явки служилых людей на Москву было назначено 1 мая. В апреле было указано мобилизовать к 1 мая и стрельцов. К этому сроку «по большим вестем» должны были явиться в Москву дети боярские духовных властей «и монастырские слуги лутчие, конные во всякой ратной сбруе» – «а то властен и монастырем велети сказати, чтобы они для государевы службы тех людей дали по своей мочи, не с убавкою».

Смотр служилых людей. С картины С. В. Иванова

С наступлением сухого времени ожидание набега становится очень напряженным. В апреле начинаются работы на черте.

Глава III. Руководство оборонительными работами на засечной черте в 1638 году

1. Разряд

Технический план организации обороны, подготовительные мероприятия и общий надзор за ходом оборонительных работ на черте принадлежал Разряду, т. е. фактически, вероятно, думному дьяку Ивану Афанасьевичу Гавреневу[114], управлявшему в нем в эти годы делами. Мероприятия были обсуждены в Боярской думе (см. указание на это ниже в переписке кн. Черкасского с кн. Пожарским), и весь ход дела был предметом беспрерывных докладов государю.

30 декабря 1637 года в Разряде расспрашивали каширских дворян Петра Ильина, Афанасия Уварова, тарушанина Андрея Оленина, алексинцев Якова Рчипова и Афанасия Селиверстова «про реку Оку и про Угру, в которых местех на Оке реке и на Угре наперед сего татарские перелазы бывали, и где по Оке реке и по Угре какие крепости, леса большие, и болота, и ржавцы, и иные крепости».

Дворяне в расспросе сказали. «От Угры реки до Колуги, а от Колуги до Алексина, а от Алексина до Серпухова, а от Серпухова до Лопасны до Жерновские волости по Оке реке татарские перелазы многие: где хотят, тут перелазят, а лесов больших и иных никаких крепостей нет. А ниже Лопасны в Каширском уезде, ниже Жерновской волости версты с 2, по обе стороны Оки реки берега – круча, и тут татаровя не лазят. А прежние крепости – по Оке реке с московской стороны по берегу уставлен был тын в 6 рядов, и тот тын еще при царе Борисе выгнил, и вода вымыла. А ниже Жерновской волости и до Каширы и до Кремени татарские перелазы везде бывали: береги отлогие, и места песчаные».

В Разряде расспрашивали затем дворян коломничей Ивана Огалина, Дмитрия Черного, Михайлу Барыкова, рязанцев Василия Секерина и Дея Рахманинова. Они сказали: «Ниже Каширы к Коломне перелазы татарские на Кремени под Любимом, под дворцовою волостью, под горами коломенского епископа вотчины, под Белым колодезем, под Семеновой вотчиною Колтовского под деревнею Окатьевым до Девичья перевозу усть-Осетра и Москвы-реки, а ниже того татарских перелазов не бывало, да и лазить им негде: воды большие, и пришли боры, леса и болота»[115].

В начале января для более обстоятельных справок об окских перелазах «писать Оки» между Серпуховом и устьем Угры Разряд командировал кн. Федора Андреевича Елецкого и дьяка Григория Теряева, а от Серпухова до Рязани «Оки ж реки писать» были посланы стольник Федор Васильевич Клепиков-Бутурлин да дьяк Иван Ларионов[116].

О второй из этих экспедиций данных не имеем, но след первой сохранился.

1 января было сделано распоряжение о даче подвод под отправляемых на Оку подьячих и чертежников, 3 января последовало циркулярное распоряжение воеводам городов, расположенных по Оке, об оказании содействия посылаемым для дозора Оки лицам, а 6 января – о даче корма отправляемому чертить окские крепости чертежнику[117].

12 января Елецкий и Теряев явились в Серпухов и приступили к расспросу об окских перелазах серпуховичей «сверстных людей», – посадского старосты Онтуфея Дорогова, целовальника Афанасия Букина и других. Серпуховичи показали следующее. «От усть-реки Нары, что под Серпуховом, вверх по Оке реке до Тарусы и по Оке реке в сухменное лета мели бывают супротив устья реки Поротвы и под Шковом. А на колких саженех и верстах те мели, тово не ведоем. А как приход крымским людем, через Оку реку татарове перелазет вплынь во многих местех. А прошлых летех для береженья тотарскова перелазу по Оке реке в воде у берега были сваи биты с московские стороны. А на колко те сваи сажен поперек биты, и мы тово не упомним, заволокло полою водою илом. А слухом мы слышали от дедов своих и от отцов, что те сваи были биты по Оке реке до московскова старова пожару блаженные памяти при государи царе и великом князи Иване Васильевиче всеа Русии от Серпухова вверх по Оке реке да Калуга. А признака и ныне тем сваем выше реки Нары есть против деревни Дракинай. А как в прошлом 99-м году приходил крымской царь под Москву блаженные памети при государи царе и великом князи Федоре Ивановиче всеа Русии, и лезли Оку реку тотарове под Серпуховам и под Дракинам и под Тарусою во многих местех вплынь. Да в прошлом же во 142-м году при государе царе и великом князи Михаиле Федоровиче всеа Русии, как приходил крымский царевич, и крымские татарове Оку реку лезли в болшую дождевую воду под Серпуховым и под Дракиным и под Тарусою во многих же местех, а Ока река в те поры из берегов вылилась, мелей и бродов выше Серпухова не было. И в прошлых же летех иные какие крепости для береженья от татарскова перелазу учинены были ль и в которых местех от Серпухова да Тарусы по Аке реке и на колких саженех и верстах, и ныне в тех местех вцеле какие крепости есть ли, и мы таго не ведоем и от отцов своих не слыхали, опроче тех свай, что биты были на Оке реке в воде у берега, что под Дракиным. А в которых местех наперед сево крепостей не было, и в тех местех какие крепости где вновь учинить мочно ли, сваи ли в воде по Оке реке у берега побить или надолобы поставить или иные