Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев

в 1634 г. он пожалован в окольничие и в дипломатических сношениях именуется наместником Новоторжским[143]. В 1615 году в звании наместника Вологодского он ездил послом в Польшу, но боярства почему-то дождался только в 1650 г. Кн. А. М. Львов начал свою деловую карьеру воеводой в Астрахани, сидел в Поместном приказе, ездил послом в Данию, затем в 1628 г. получил в свое ведение влиятельную должность дворецкого – «в приказе сидеть у кушанья и во дворце», а в 1635 г. пожалован боярством. С некоторыми перерывами он занимал должность дворецкого, «министра двора», до 1652 года, покинув ее за старостью. Сохраняя свое звание дворецкого, кн. А.М. неоднократно исполнял ответственные дипломатические поручения и вел переговоры с иноземными послами. Он носил звание наместника Суздальского, а в 1645 г. пожалован архаическим «дворечеством с путем».

Тульский штаб был составлен, следовательно, из очень влиятельных в Москве лиц, связанных с государем родством, свойством или ежедневным дворцовым общением.

Для руководства канцелярией на Тулу был назначен дьяк Степан Кудрявцев, взятый Черкасским из подведомственного ему Казенного приказа, а в посылочные воеводы к Черкасскому были назначены кн. Степан Иванович Великаго-Гагин и кн. Федор Андреевич Елецкий, в январе изучавший окские перелазы. В посылочные воеводы ко кн. А. М. Львову был назначен кн. Семен Петрович Львов, а к В. П. Стрешневу – Афанасий Федорович Боборыкин[144].

Левый фланг Засечной черты от Рязани до Тулы был разделен между кн. Дмитрием Михайловичем Пожарским, который должен был находиться в Переяславле-Рязанском, и кн. Семеном Васильевичем Прозоровским, назначенным в Венев.

Пожарский, как известно, не играл большой роли после 1618 г. Со званием наместника Коломенского он был воеводой в Калуге в тревогу 1618 г., а в 1629–1631 гг. был воеводой в Новгороде. «За черным недугом» в Смоленском походе, в который он был сначала назначен вторым воеводой к Шеину, Пожарский участия не принял[145]. В 1634–1637 гг. он сидел в Московском судном приказе. Товарищем к нему по заведованию Рязанским отделом черты был назначен Федор Михайлович Бояшев, человек опытный, с длинной служебной карьерой, побывавший и в боях, и на украинной службе, а потом служивший воеводой в Кашине, Дедилове и на Верхотурье[146].

Князь Семен Васильевич Прозоровский, назначенный на Венев, принадлежал тоже к заслуженным людям эпохи. Царствование Михаила застало его уже стольником и воеводой, и с тех пор всю жизнь он не переставал исполнять серьезные военные поручения. Он участвовал в войне со шведами и поляками в первые годы царствования Михаила и был еще в силах выступить в поход 1654 г. В течение своей полувековой боевой карьеры он испытал всякие превратности судьбы: участвовал в Смоленском походе, был ссылаем в опале в Сибирь, составлял Соборное уложение, сносился с Б. Хмельницким и самозванцем Анкудиновым, служил воеводой в Мценске (1615 г.), Дорогобуже и Вязьме (1617–1618 гг.). Рязани (1619 г.), Астрахани (1621 г.), Дедилове (1624 г.), Вязьме (1626 г.), Путивле (1628—9 гг.), Ржеве Володимирове и Белой (1632 г.). Неподолгу сиживал он и в приказах (Московском судном, Пушкарском и Ямском). Служебные отличия доставались ему почему-то туго: окольничества он дождался к 1630 году, а боярство было ему сказано только в начале царствования Алексея[147]. Товарищем к нему был назначен кн. Семен Федорович Смага-Волконский[148].

Засеки, лежавшие на запад от Тулы до пересечения черты с течением верхней Оки, были разделены между Иваном Петровичем Шереметевым, имевшим местопребыванием Крапивну, и кн. Иваном Андреевичем Голицыным, назначенным в Одоев.

И. П. Шереметев и кн. И. А. Голицын принадлежали к сравнительно молодым членам Боярской думы: им обоим боярство было сказано в 30-х годах после смерти Филарета. Шереметев, человек с темным прошлым и с очень двусмысленной репутацией, держался высоко, опираясь на влияние своего дяди, боярина Федора Ивановича Шереметева, состоявшего в родстве с династией[149], и, по-видимому, на личные к себе симпатии государя. И. П. Шереметева не сломило даже раскрытие его некрасивой роли в Приказе сбора ратных людей в 1639–1642 гг. С порядками украинной службы Шереметев был знаком, побывав воеводой в Мценске (1611 г.) и в Рязани (1622 г.).

Кн. И. А. Голицын тоже из царского свойства: его родная тетка была замужем за Александром Никитичем Романовым. Кн. Голицын – весьма близкий ко двору человек, но заметной роли в хорошем или дурном смысле он, кажется, не играл[150].

Товарищем к Шереметеву был назначен злополучный служака и плодовитый духовный писатель кн. Семен Иванович Шаховской-Харя, а товарищем к Голицыну – Ф. В. Клепиков-Бутурлин, в январе того же года посылавшийся Разрядом для исследования окских перелазов ниже Серпухова[151].

В качестве начальников передового полка на случай наступления татар были назначены в Мценск кн. Мих. Петр. Рыбин-Пронской и кн. М. Козловский.

Таким образом, на левый рязанский фланг черты были назначены лица более опытные и авторитетные: очевидно, эта часть засеки представлялась Разряду требующей особого внимания и забот; то же самое видно и из распределения на черте вооруженных сил и деловцов[152].

Воеводами отдельных засечных звеньев были назначены лица по большей части со значительным военно-административным опытом украинной службы. Более половины этих воевод, особенно на левом крыле черты, были заметными лицами в московском служебном мире, – назовем И. Г. Бобрищева-Пушкина, В. П. Чевкина, кн. Г. А. Волконского, кн. И. Л. Шаховского, И. Я. Вельяминова, кн. В. М. Болховского, кн. Н. М. Барятинского, З. Г. Шишкина, К. Б. Хрущова, Н. П. Карамышева, кн. Д. П. Горчакова, И. С. Благово – биографические справки о них приведены ниже при описании хода работ на порученных им звеньях черты. При воеводах, как ниже увидим, состояли засечные головы – местные люди, профессионально занятые делом украинной службы.

Разряд разработал планы размещения на засеках вооруженных сил, план сбора на засечные работы деловцов и составил инструкции посланным на черту воеводам. По первоначальному расчету Разряда, который Черкасскому с товарищи предоставлялось, однако, изменять, – что могло быть необходимо вследствие несоответствия московских росписей и чертежей действительному положению и состоянию засек, – нужно было на 90 верст Козельских засек с их 4 воротами 1400 ратных людей, на лихвинскую Слободецкую засеку с 1 воротами – 1000 чел., на Одоевские засеки от Оки до Орловых ворот на 88 верст с 4 воротами – 2000 чел.; 5-е ворота на этих засеках предполагалось завалить лесом, а у заделанных ворот поставить пеших людей «с вогненным боем»; от р. Переделки до р. Свинки на 23 вер. 206 саж. на полое место к Орловым воротам – 1000 чел., к Малиновым воротам – 500 чел. Количества людей на Завитай Разряд заранее не определял, – «а Завитай делать и по нему башни, и людем быть, смотря по крепостям и по тамошнему делу, как мочно удержать». Оставался открытым и вопрос о Щегловской засеке. На Кортосеневскую засеку с ее Потетинскими воротами и «царевичевым проломом» нужно было 2000 чел., на Веневскую засеку – 2000 чел., на Каширские засеки с их 2