Засечная черта Московского государства XVII века - Александр Иванович Яковлев

монастырем Аки реки не лезли. Аки река в те поры из берегов вылилась. Мелей и бродов под вотчиною Ирины Никитичны и до Олексина нет. Крестьяне селения Велегощи отозвались полным неведением на все вопросы: «Мы тово всево не ведоем»[129].

Алексинские рыболовы дали обстоятельную справку об окских мелях своего плеса. «Первая мель пониже речки Свинки вниз по Оке реке, и той мы мели на колко сажен, и мы тово не ведаем. А 2-ая мель вверх Фомина острова до речки Щучки. А 3-я мель с Суворовской речки до Теребовой. А 4-ая мель от Кремичны речки вверх по Оки реки, а той мели не ведоем, колко сажен. А 5-ая мель в Лубущевых островах. А 6-ая мель под Николою Змиевым. А 7-ая мель против деревни Фетининай, а протоку той мели не ведоем, на колко сажен. А 8-ая мель против Егорья Глинища, а той мы мели не ведоем, на колко сажен. В которых местех по Оке реке вверх от Олексина и да Колуги мелкие места, и где чаять тотарского перелазу… и мы тово всево ничево не ведоем»[130].

23 и 24 января Елецкий и Теряев расспрашивали Калужского уезда Подгородного стана дворян, детей боярских, новокрещенов и крестьян разных владельцев и дворцовых, но не получили от них никаких указаний. Лишь относительно леса они дали некоторый определенный ответ: «И лесу такова здеся нету, и у нас такова лесу блиско Оки реки нет, и засеки делать нечим». Только крестьяне дворцового села Ромодановского дали более обстоятельную справку. «А лесу у нас большова блиска нет. Лес от нас верстах в 10 и в 15 в боярских вотчинах и в монастырских – неболшой еловой и сосновай… А про то мы ведоем: от Угры от устья вверх по Оке реке с версту и больши тотаром брод и перелаз есть под Спаским монастырем. А рыбных ловцов и старинных людей у нас в Ромодановской волости нет. Опрично тово тотарскова перелазу, не ведоем»[131].

В самой Калуге тоже плохо помнили о татарских набегах. 24 и 25 января Елецкий и Теряев расспрашивали калужских посадских людей. «А по Аке реке, – показали калужане, – по берегу болших лесов и гор каменных и утесов нет – про то мы ведоем… А в межонную воду Ока река ставитца мелка. А в прошлых годех выше Угры реки с версту через реку против Спаского монастыря тотарове лаживали, а по наших де пометех через Угру тотарове не лаживали, и от отцов де мы своих того не слыхали»[132].

Игумены и братия трех монастырей, расположенных около Калуги, – Рождественского, Спасского с усть-Угры и малоярославецкого Тихонова монастыря, и местные крестьяне не смогли дать тоже относительно татарских перелазов никаких указаний. «А преже сево, – показывали они, – через Угру реку тотарове не лаживали, и слухом мы про то ни от ково не слыхивали»[133].

Допрошенные 25 января священники н крестьяне разных владельцев Лебединской волости Калужского уезда на большинство вопросов отозвались неведением, но показали, что «в прошлом во 142-м году выша Угорского устья под Спаским моностырем тотарове в брод Оку реку лезли». 27 января крестьяне Залидовского стану Мещовского уезда показали, что «леса болшия пошли вверх по Угре реке от села Товаркова. И тотарове через Угру реку не лаживали»[134]. То же самое повторили в своих показаниях священник и крестьяне медынской вотчины кн. Дм. Пожарского и крестьяне разных владельцев Воротынского уезда[135]. Вот те сведения, которые кн. Ф. Елецкий представил на усмотрение Разряда и Боярской думы.

Боярская дума. С рисунка А. П. Рябушкина

14 марта бояре приговорили произвести назначения засечных воевод, и сделан был выбор лиц, которым поручались отдельные участки Засечной черты, разбитой на 22 звена[136]. Главнокомандующим всех сил, стоящих на охране Украйны, и начальником всех засечных работ по черте с местопребыванием на Туле был назначен кн. П. Б. Черкасский с двумя помощниками – В. И. Стрешневым и кн. А. М. Львовым. Начальником над Рязанским отделом[137] черты был назначен кн. Д. М. Пожарский, над Веневским – кн. С. В. Прозоровский, над Крапивенским – И. П. Шереметев, над Одоевским – кн. И. А. Голицын. Засеки, расположенные по западную сторону верхнего течения Оки, были подчинены непосредственно самому Черкасскому.

Вместе с тем были составлены наказы главнокомандующему всей чертой кн. И. Б. Черкасскому, его ближайшим помощникам, командующим отделами черты и засечным воеводам на отдельных звеньях черты.

«А всем бояром и воеводам изо всех мест указал государь быть с боярином и воеводою с князь И. Б. Черкасским, а меж себя бояром и воеводам указал государь быть на берегу без мест и стоять по своим городам. где кому указано, и никому ни на кого не бить челом, кто с кем ни будет; а писать изо всех мест на Тулу к одному боярину ко князю И. Б. Черкасскому, а к государю писать князь Ивану Борисовичю в отписках одному ж с товарищи».

Главные воеводы «были у государя у руки», прощались с государем 15 апреля[138].

Кн. Иван Борисович Черкасский, двоюродный брат царя Михаила по матери, перенесший в свое время гонения царя Бориса, с 1613 года занял первое место в военном управлении не столько в качестве полководца, сколько военного администратора. Так, от крупнейшего военного дела своей эпохи, Смоленской войны, он почему-то устранился. Боярство ему было сказано одновременно с кн. Д. М. Пожарским в день венчания царя Михаила на царство в июле 1613 г. Во время тревоги 1618 года Черкасский был назначен главнокомандующим сил, собиравшихся в Ярославле[139], и за удачные действия был награжден шубой да кубком[140]. Черкасский – постоянный почетный гост государева дворца и участник царской трапезы[141], а в руках его постепенно сосредоточивается управление несколькими крупнейшими ведомствами. Так, с 1621 г. со званием наместника Казанского он заведует Поместным приказом, с 1629 г. – Стрелецким приказом и Казенным двором, с 1632 г. – Большой казной. Все эти учреждения остаются в его ведении, кажется, до его смерти в апреле 1642 г. От времени до времени ему даются особенно важные и щекотливые поручения, он разбирается в деле Хлоповой, участвует в обсуждении вопроса об умалении царского титула, ведет следствие о злоупотреблениях сильных людей. Близость к государю и влиятельное служебное положение помогли ему сосредоточить в своих руках огромное состояние: за ним насчитывалось в 1638 г. почти 2000 дворов[142].

Помощниками к Черкасскому были назначены два влиятельных лица – Василий Иванович Стрешнев и кн. Алексей Михайлович Львов. В. П. Стрешнев ко времени брака Михаила на его родственнице в 1626 г. был стольником,